«Радио Африка»: 40 лет альбому

В июле 1983 года в Ленинграде группа «Аквариум» завершила работу над записью очередного альбома, получившего название «Радио Африка». Результат превзошёл самые смелые ожидания: на выходе получился воистину эпохальный альбом, переживший своё время и до сих пор радующий поклонников отечественного рока жанровым многообразием, ярким звучанием и целой россыпью незабвенных суперхитов.

Предлагаю вспомнить эту работу посредством погружения в архив проекта «Рок-меломан». Глава № 7: «Слушай шум больших идей»

Шинейд О`Коннор — R.I.P

Наш мир покинула Шинейд О`Коннор — талантливая певица и женщина многогранной судьбы, не раз подвергавшаяся социальному остракизму. В сетевом проекте «Клуб громовержцев» — полная хроника её жизни и творчества.

Волков бояться — в тир не ходить

Сольник Юрия Шевчука «Волки в тире», записанный с помощью 35-летнего клавишника Земфиры Дмитрия Емельянова, по звучанию мало чем отличается от работ современного состава «ДДТ» — о каких бы экспериментах с «ламповым» (читай олдскульным) рок-саундом и поисках нового ни вещал сам Юрий Юлианович. Насколько себя помню, ЮШ с конца восьмидесятых периодически ищет «новый звук» и выдаёт, по итогу, очередной интонированный бард-рок с подключением гитар на том или ином, свойственном эпохе, перегрузе. Вот и в данном случае о новизне и, тем более, экспериментах вести речь можно лишь с изрядной иронией — поскольку в числе принявших участие в работе указаны, наряду с парой приглашённых музыкантов, всё те же ДДТ-шники Антон Вишняков, Тёма Мамай и Алёна Романова. За синтезаторы и гитары, соответственно, взялись непосредственно Шевчук и Емельянов. Оба, при этом, являются авторами музыки.

Альбом обнародован 12 июля. Как только стало известно его название и была опубликована обложка, в памяти сразу прозвучали строчки одного из самых первых хитов «ДДТ» — «Не стреляй!»:

И случилось однажды, о чём так мечтал:
Он в горящую точку планеты попал.
А когда, наконец-то, вернулся домой,
Он свой старенький тир обходил стороной...

Признаюсь, в этом контексте имелись опасения, что авторский месседж окажется «оформлен» излишне плакатно, как это уже бывало в 2008 году — но, слава богу, фронтмен «ДДТ» оказался мудрее и не пошёл по дороге многих своих коллег с обеих сторон рок-комьюнити, расколовшегося ныне надвое. Вместо стрельбы по жестяным волкам Шевчук выбрал немного усталый и несуетный разговор по душам.

Первыми волками (зачёркнуто) ласточками нового релиза стали опубликованные в первом полугодии 2023-го видеосинглы на песни «Родина, вернись домой» и «Похороны войны». Последний, признаться, впечатлил намного сильнее и, наряду с песней «Дрон», украшает и делает художественно ценным (таков мой субъективный взгляд) этот 38-минутный цикл.

Остальной материал — разделён на два условных блока: привычный для Шевчука социальный ракурс про «стояки державы» и «наши песни, привычные к боли» и тому подобное (ракурс заметно дал крен в безнадёгу, нужно признать, о чём даже напрямую поётся) и весьма добросовестная, по меркам автора, акварельная лирика (которой, по ощущениям, в разы больше, чем на любом прежнем альбоме «ДДТ»). Песни «Надежда» (романс!), «Чайковский», «Потоп» и «Пчела» — пожалуй, украсили и освежили бы треклисты программных пластинок основного шевчуковского детища — пожелай автор им такой судьбы. Выбор же, по итогу, сделан в пользу более камерного — сольного — бытия этих песен. Вспомнились, кстати, такие отдельные шевчуковские релизы, как «Акустика», «Прекрасная любовь» и, как, наверное, самая точная аналогия — «L' Echoppe». Кто слышал все эти работы — поймёт мысль.

Что же касается пресловутой «ламповости» и поисков новых лагун, то тут можно заявить, скорее, не о восклицаниях «Эврика!» (последний раз что-то такое слышалось в начале семидесятых годов из павильонов, где «пинк флойды» ваяли «The Dark Side of the Moon»), а о звуковом постмодерне. Не называть же, в самом деле, новаторством сведённые олдскулы нью-вэйва заглавных «Волков в тире» (пусть и снабжённых эффектами из аудио-библиотеки), «битловский» орган Билли Престона в «Потопе» или реплику главной темы «Щелкунчика» в клавишном проигрыше «Чайковского».

Магистральный смысловой посыл альбома, конечно же, гуманистический — в отечественном рок-н-ролле Шевчук был и остаётся закоренелым пацифистом и рефлексирующим философом. В текстах, как обычно, много подспудных оммажей и прямых отсылок: от Высоцкого и Башлачёва до Игоря Талькова с его поздне-перестроечной нетленкой «Дядин колпак». Босховский персонаж с ромашкой в жопе тоже нашёл себе тут приют.

Помимо важного, в целом, содержания и идейного посыла, одним из абсолютных достоинств релиза является его оформление: графика Яана Таммсаара недаром «одобрена» в пресс-релизе старейшим дизайнером «ДДТ» Владимиром Дворником — как правило, в нашей нынешней суете оформлению дисков уделяется слишком мало внимания.

Размеренный, спокойный, немного усталый и, по понятным причинам, печальный альбом — увенчанный едва мерцающей надеждой.

И так, и сяк

Некоторым рок-легендам, по сю пору выступающим под заметно надломленными и истерзанными рок-знамёнами, хочется выразить благодарность за один только факт того, что они не тащат в актуальное творчество хищный геополитический нарратив — во всяком случае, находят для себя резонным — каких бы крылатых взглядов или махровых заблуждений ни придерживались — обходиться без перебарщивания в общем контексте. В означенном ряду сейчас, к большой радости, выступил и бессменный лидер группы «Калинов Мост» Дмитрий Ревякин, представивший на днях слушателям свой сольный альбом «Стрелы лет».

Многочисленные сольники Ревякина можно без особых затруднений отличить от номерных релизов с корневой группой: это звучание, по большей части, пронизано отстранённо-лирическим настроением и являет собою, так или иначе, экспериментальный крен (что, к слову, делает честь немолодому и нишевому автору). При этом, дело может касаться не столько песенного наполнения (лирика, порой хрустальнейшая, по сей день встречается и в «Калинове Мосте», взять хотя бы недавние альбомы «Даурия» и «Холсты», а некоторые сольные ревякинские работы порой, напротив, пульсируют боевыми манифестами), сколько более расслабленных интонаций, вольных жанровых решений и мимикрии оттенков в аранжировках. 

Предыдущий сольник, получивший название «Кosmotango», был выпущен в 2020-м и стал, пожалуй, примером максимального отступления от патриархальных этно-хардовых рефренов основного ревякинского детища. В памяти до сих пор звучат строчки «солнечные зреют мандарины», не говоря о евро-поп звучании большинства треков (вперемешку с романсами, танго и рэггей) и общем лучезарно- «отпускном» настроении. Сказать по правде, слушая «Кosmotango», автора, издавна охваченного неласковыми концептами и идеями, хочется подольше оставить в этом струящемся кислородном потоке. На этот раз всё, к сожалению, получилось не настолько экспериментально, дерзко и тем более танцевально — хотя и не так уж блёкло, как могло бы быть.

Будто бы отолкнувшись от строчки «росчерк твой задрожал тетивой...» из предыдущего сольника, Дмитрий Ревякин назвал новую работу «Стрелы лет». Какие же стрелы (зачёркнуто) песни таятся под этой багровой обложкой, выполненной в эстетике соц.минимализма годов эдак семидесятых? Программа, записанная с гитаристом и аранжировщиком Александром Бадажковым, открывается дружелюбным ритуальным приветствием «Будем жить!» — задавая тон всему этому альбому-встрече «на одной волне»:

Сколько промчалось дней? 
Вот и свиделись, братья-други.
Что ж, наливай полней!
Будем жить!
Тает игра теней,
Окрыляет единство круга,
И неспешными дарит песнями
Строй души.

Поначалу это всё тот же «Калинов Мост» в его канонической «лирической» ипостаси, и даже сами ревякинские интонации будто бы окованы чем-то привычно-рутинным и слегка заторможены изрядно проторенным (как поёт сам автор — «плещемся в полынье, как во сне»). Но к третьему треку саунд и подача начинают словно бы раскрепощаться: песни звучат то в рэггей, то в упругом рок-формате, то, вдруг, в релаксации винтажного джаза (будто бы прилетевшая из шестидесятых песня «Навсегда»). Голос Дмитрия тоже словно бы сбрасывает гипотетические оковы и, вот уже, звучит вполне по-хозяйски — порой иронично («Грёб ложкой»), порой в манере сурового стадионного рок-героя («И так, и сяк»), порой в панибратском духе сценических коллег из группы «Чайф» («Братишка») — к слову, «Братишка» ещё очень напомнил «Кроху», ранний шлягер «Калинова Моста». Много аккордной акустики и мягких клавишных, местами даже на грани минимализма, а в паре треков слышатся более чем изящные ретро-изыски. Есть и вкрапления рок-гитар — так что, чуть ли не всем сестрам по серьгам.

Помимо того, что это альбом-встреча, это ещё и альбом-путешествие. Только, в отличие от сольника «Kosmotango» с его терпко-фруктовым международным колоритом, на сей раз туризм исключительно внутренний: воспеты Абакан, Оренбург, Саратов, Камчатка, Юрюзань, Забайкалье, Одесса.

Не обошлось, чего уж там, и без мрачного ворона — трека «Наступали», хотя куда как более обнадёживающим месседжем альбома лично для меня прозвучали строчки:

Крадучись кромкой,
Выдохом рая
Тлеет исход сентября.
Мы же негромко
Всем пожелаем —
Хлеба, вина и добра.

По ту сторону научных названий

Стивен Хёрд прежде был известен как автор монографии «Руководство для учёных по писательскому мастерству: как писать проще и эффективнее на протяжении всей вашей научной карьеры». По всей видимости, тезисы «Руководства» автору понадобилось подкрепить зримым примером — благодаря чему Хёрд написал и выпустил занимательное исследование в жанре научпоп, получившее броское, если не сказать вычурное, название (не читал «Руководство», но так и вижу один из его пунктов: КОЛЛЕГИ, ДАВАЙТЕ КНИГАМ БРОСКИЕ НАЗВАНИЯ!) — «Усоногий рак Чарльза Дарвина и паук Дэвида Боуи: Как научные названия воспевают авантюристов, героев и даже нескольких негодяев». Не без интереса погрузился я в данное исследование — и был немало удивлён уже с самых первых страниц, на которых автор поведал, насколько малая часть из миллионного массива существующих на Земле видов живых существ названа и, соответственно, изучена человечеством. 

Известно, что сейчас на нашей планете можно встретить от 3 до 100 миллионов видов — при этом, научные названия на данный момент имеют лишь полтора миллиона. Скажем, из полумиллиона существующих видов растений названо лишь 400 тысяч, из двух миллионов видов насекомых — названо менее миллиона, и так далее. В предисловии к книге автор проводит кропотливый исторический экскурс — рассказывая, как люди издревле систематизировали окружающую природу и давали названия организмам. От 200 видов лекарственных растений, перечисленных в вавилонских глиняных табличках и китайского «Трактата о лекарственных средствах» с содержащимися в нём сведениями о 365 видах растений — к библейским текстам и к описаниям сотен животных и растений в трудах Аристотеля, Теофраста, Диоскорида и Плиния Старшего — и далее, уже к трактатам XVII века, охватывающим десятки тысяч обнаруженных к тому времени видов с присвоенными им мало что громоздкими, да ещё и трёхэтажно-описательными латинскими наименованиями. 

Учёным становилось всё сложнее работать, пребывая в вечно разрастающемся хаосе, и только в XVIII веке, благодаря шведскому ботанику Карлу Линнею, стало, наконец, возможным методично присваивать видам биноминальные наименования (состоящие из двух латинских слов, включающие в себя род и вид) — метод, который, будучи отшлифованным, осуществил революцию в научном мире и заложил основу современной научной таксономической номенклатуре. Начиная с эпохи Линнея каждый первооткрыватель получил возможность творчески реализоваться, присвоив любому доселе неизвестному существу или растению то или иное имя исходя из собственных воззрений, пристрастий или, скажем, испепеляющего душу чувства мести — в рамках заданного канона.

Окошко во внутренний мир людей науки — так автор книги называет свой экскурс по самым необычным и порой скандальным фактам, связанным с историей того или иного названия. В самом деле, приведённых в этом исследовании историй вполне хватит, чтобы мы смогли разглядеть в учёных самых простых людей — с их слабостями, моральными заблуждениями, пороками и трогательным романтизмом. 

Книга имеет изюминку — сквозную интригу (Хёрд, насколько я вижу, не чужд концептуализма) — впрочем, весьма нехитрую. А основная часть — более чем содержательные тематические главы, в которых автор то предстаёт эдаким неспешным Жюлем Верном, погружая читателя в атмосферу непридуманных приключений и исторических событий (самые вкусные главы, одна только история Ричарда Спруса, любителя мхов, стоит целого романа), то вдруг примеряет облик падкого на сенсации сетевого журналиста — чьим арсеналом является перечисленный через запятую набор вызывающих иронию (главным образом) фактов. Ведь в честь кого только не называют учёные со времён Линнея и Дарвина зафиксированных ими представителей живой природы — от звёзд шоу-бизнеса, одиозных политиков и литературных героев до собственных жён, детей, любовников, коренных народов Земли, почитаемых или чем-то насоливших коллег, а то и (официально не запрещено) самих себя. Книга рассматривает всевозможные аспекты — от этических до сугубо функциональных и утилитарных, что в итоге оставляет вполне целостное ощущение.

Во всяком случае, не остаётся вопросов о том, с какой радости невзрачный безглазый жучок из пещер Словении носит имя нацистского диктатора, особым образом окрашенный слепень славит в веках певицу Бьонсе, а один из видов жужелиц — Арнольда Шварценеггера. 

Конечно, данное исследование можно при желании упрекнуть в не в меру раздутой сенсационности — но с заявленной целью автор, безусловно, справился. И чем большее число читателей книга заставит обратить взор к окружающему нас природному разнообразию, достойному бережного и трепетного отношения — тем лучше.

45 лет альбому «Все браться-сёстры»

45 лет назад был выпущен совместный магнитоальбом БГ и Майка «Все братья-сёстры». Почему эта плёнка стала веховой и поворотной в истории русскоязычной рок-культуры, излагаю в архивном материале.

Настольный бум: «Город Великой Машины»

Минувшая весна запомнилась приятным знакомством с настольной игрой «Город Великой Машины». Это — захватывающая стимпанковская стратегия, придуманная российским геймдизайнером Германом Тихомировым и выпущенная в 2022 году издательством Crowd Games.

Мы переносимся в идеальный город, возведённый в конце XIX века с применением самых передовых технологий и парящий над миром на гигантских воздушных платформах. Небесным городом управляет Великая машина — всевидящий искусственный интеллект, изначально созданный для помощи человеку, а со временем разработавший собственный План для усовершенствования и стандартизации самого человека. Шаг за шагом Машина подчинила себе сперва обслуживающих её операторов, снабдив тех имплантами и превратив в покорных и позвякивающих шестерёнками слуг, затем взяла контроль над рычагами управления городской жизнью и наводнила городские районы механическими стражами. Так, при покорном равнодушии жителей и исправной исполнительности автоматонов, город Разума утратил первоначальное название и превратился в город Великой Машины. И лишь немногие из людей способны дать отпор вышедшему из-под контроля режиму. Игрокам предложено выбрать сторону — играя или за смельчаков, бросивших вызов механической тирании, или за саму Великую машину, неумолимо следующую своему Плану. Или, как в нашем случае — скооперироваться и вместе попробовать устроить три мятежа, чтоб устроить революцию и моральные шатания в городе под пятой безжалостных роботов.

Правила игры потребовали серьёзного погружения, будучи местами не вполне доходчиво изложенными. Но, трудолюбиво освоив их и вооружившись памятками, мы получили от игрового процесса самые яркие впечатления. Первым делом происходит подготовка, в процессе которой игроки тем или иным образом выкладывают из девяти имеющихся тайлов сцепленные между собой платформы — это районы города (следует помнить, что они, во славу прогресса, висят в воздухе). Районы, при этом, бывают обычными или особыми — что добавляет игровому процессу нюансов. Случайным образом, лицевой стороной вниз, на платформах раскладываются жетоны влиятельных жителей — за сердца и помыслы которых нашим героям будет предстоять бороться (при том, что в их число входят предатели — лояльные режиму и лишь для виду занимающие порой жизненно полезные ячейки).

В каждом квартале города размещаем по две фишки стражей — их в игровом процессе можно атаковать, бросая жребий, и они же будут здорово влиять на наши перемещения. Важнейшим компонентом игры является планшет развития, представленный в виде вычурного циферблата — на его вращающихся дисках будет постоянно меняться картина исполнения плана Великой Машины и степени нарастающего (или убывающего, на вашу беду) недовольства горожан. У Великой Машины в игре будет три представителя: их человеческая сущность и истинные имена давно стёрты — теперь их зовут Лекс Геката, Вершитель и Фантазм. У играющих против режима — три героя (их в начале игры можно выбрать из числа представленных фигурками и именными планшетами Актрисы, Врача, Ветерана, Инженера, Бродяги и Птицелова). Каждый герой имеет индивидуальную способность, что привносит разнообразие.

Фигурки расставляются на платформах районов согласно последовательности правил — в игре пять фаз. Разыгрывая, следуя памяткам, карты городских событий и расплачиваясь за каждое действие ресурсами (для героев это жетоны трастов, для Великой машины, если игра друг против друга, — жетоны бондов), мы азартно пытаемся достичь конечных целей.

Машина воплощает Великий план, об осуществлении которого возвестят стрелки часов, достигшие цифры XII — для этого механические слуги в свою фазу проводят аресты и облавы, а также занимаются починкой сломанных мятежниками автоматонов. Также периодически героев (чьей целью, повторюсь, являются успешные мятежи и революционная ситуация) ставят перед необходимостью выполнения директив Машины — затрудняющих, естественно, любые мятежные цели.

Несмотря на то, что наши герои успешно осуществили лишь один мятеж и уступили Великой машине в гонке по неумолимому циферблату, игра очень понравилась. В череде особо запомнившихся моментов — маниакальное преследование нашей Актрисы одной из прислужниц Машины и сокрушившее разум перемещение района с находившимся там Птицеловом — бог весть куда, вместо продуманного нами маршрута в самый стержневой момент. Ну, и куча частных нюансов, позволивших отвлечься от будничной рутины во благо свободолюбивых порывов. Также порадовала игровая механика в целом и, конечно же, стильное оформление.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

ВИДООБЗОР ИГРЫ

За родную Катманду: слушая трансконтинентальный трибьют

Московской группе «Крематорий» в этом году исполняется 40 лет. В этой связи 26 мая на всех цифровых площадках состоялся сетевой релиз неординарного международного проекта (в терминологии самих музыкантов — «трансконтинентального альбома») — получившего название «The Big One».

15 суперхитов «Крематория» записаны силами музыкантов группы и их бывших коллег (поклонникам «самого весёлого на этой планете ансамбля» будет приятно получить привет от Вячеслава Бухарова и Андрея Сараева спустя 15 лет их отсутствия в именитом составе), а также струнной группы симфонического оркестра «Глобалис» и Виталия Погосяна, исполнившего соло на дудуке в англоязычной версии «Снегов Арарата». Что касается вокала, то тут главный сюрприз: вместо бессменного Армена Григоряна классику «Крематория» заново воспроизвела...ну нет, конечно же, никакая не «внушительная обойма иностранных вокалистов», как об этом сообщалось в официальном пресс-релизе (губа, она, ясное дело, не дура), а шестеро не особо прежде известных у нас заграничных исполнителей. А именно: Steve Waddington, Andrea, Imago Latens, John Yuan, LEE и Ricardo Hernandez. Соответственно, песни звучат на английском, немецком, французском, итальянском, испанском и китайском языках.

Есть ощущение, что данному трибьюту для солидности немного не хватает участия Стинга, Мика Джаггера и группы «Rammstein» — но давайте уж сделаем скидку на международную обстановку. А если серьёзно, то к «трансконтинентальному альбому» нет повода пытаться подходить с критической стороны — при всей его эксклюзивности для отечественных широт, релиз, признаться, не являет зримой (точнее сказать, слышимой) долгоиграющей перспективы. Меньше всего удивят англоязычные версии: все они напоминают клубный сет старательного и не особо балующего экзотикой кавер-бэнда. В этой части треков «Таня» превратилась в «Стейси», две тысячи первый год стал 2024-м (впрочем, приглашённый исполнитель в коде песни так увлёкся календарной пост-иронией, что сам запутался), версии большей частью льют воду на мельницу пресловутого и издавна нелюбимого лидером «Крема» определения «вальс-рок» (шаг в сторону от оригинала, видимо, был по каким-то воззрениям невозможен), а «Маленькая девочка», к примеру, исполнена так, будто песню разучивают ученики музыкальной школы — намеренно замедлив темп (впрочем, с дудочкой в мутировавшей «Тане» творится та же фигня). Таким образом, около десяти треков, в числе которых версии «Катманду», «Сексуальной кошки», «Клубники со льдом», «Безобразной Эльзы», «Кондратия», «Америки» — в аранжировочном плане весьма скучны и создают ощущение, что страдающий пивным похмельем Джефф Кастеллуччи решил немного побыть вокалистом «Red Elvises». Впрочем, нет худа без добра: скрипка и акустическая гитара в каверах международного трибьюта прописаны в разы лучше многих классических оригинальных альбомов.

Что касается песен на других языках — тут, как раз, сплошь звучат мои аплодисменты. «Китайский танк», спетый по-китайски — вполне внушителен, и если не брать в расчёт факт того, что песня эта не входит в репертуар «Крематория», а украсила в своё время треклист экспериментального сайд-проекта «Третий Ангел», то можно лишь порадоваться лихому драйву и искреннему кобейновскому надрыву на её финальных аккордах.

«Судья» спет по-немецки и великолепен во всех отношениях — начиная с самых тёплых слов применительно к оригиналу, прозвучавшему на относительно свежем альбоме «Охотник». Задорно, цепляюще и брутально.

Украшением альбома стала, несомненно, исполненная на итальянском оперная версия «Мусорного ветра» — кажется, её намеренно завернули в симфоническую реплику темы сериала «Игра престолов». Учитывая смысловую первооснову оригинального хита, а именно, одноимённый рассказ Андрея Платонова, атмосфера знакомой с перестроечного детства песни стала теперь мерцать ещё и гранями кубриковского «Заводного апельсина».

Ещё среди треков есть «Дон Педро» на испанском (впечатления ровные) и венчающая релиз версия баллады «Без крыльев, как дым» — исполненная бесподобным женским голосом по-французски в духе поп-шлягеров, дрейфовавших когда-то в прошлом на волне радиостанции «Европа Плюс». 

Не знаю, как будет на носителе, у сетевого релиза имеется бонус-трек — англоязычная версия «Китайского танка». Всё выстроено вполне концептуально и в духе эпохи.

Итак, ощущения смешанные: непонятно, кому этот проект адресован. Уж точно не международной аудитории, так мне думается. Что касается российской публики, то тут может идти речь разве что об эдакой экзотической игрушке для тех фэнов «Крематория», которым наскучили привычные радиохиты и пластинки. По общим ощущениям, это не тот трибьют, который поклонники будут вспоминать долго. К кому нет абсолютно никаких претензий — так это к саундпродюсеру Хайлу Холланду, ответственному за финальный микс, произведённый в Чикаго. Альбом звучит сочно и очень подобающе. 

По слухам, это ещё не все сюрпризы от «Крематория» в юбилейном для группы году. Возможно, на горизонте — нечто чуть более впечатляющее.

Настольный бум: «Архитекторы Западного королевства»

Настольную игру «Архитекторы Западного королевства», созданную новозеландским разработчиком Шемом Филлипсом и нарисованную художником Михайло Димитриевски, наверное, первым делом стоило бы причислить к самым порадовавшим новинкам. Игра появилась на свет на границе текущего десятилетия и совсем недавно, вместе с не менее интересными дополнениями, локализована питерским издательством «Lavka Games».

Главное достоинство «Архитекторов» — отнюдь не узнаваемая комиксно-гротесковая графика плодовитого Мико Димитриевски (на мой взгляд, в данном проекте, опирающемся на худо-бедно бытовавшие реалии европейской истории, визуальному ряду стоило бы предать более классический и — я бы настоял на том — детализированный вид), а, первым делом, простая в понимании механика. Плюс абсолютная свобода действий игроков для достижения целей.

В этой по-хорошему объёмной и структурированной настолке мы — придворные архитекторы, живущие в эпоху заката империи Каролингов (это IX век на стадии, когда франков вот-вот подомнут под себя норманны) и пытающиеся утвердиться в профессиональном статусе перед своим государем. Для этого нам нужно на отведённых территориях (нечто среднеевропейское) возводить различные сооружения и строить кафедральный собор — с помощью двух десятков деятельных работников (собственно, миплплейсмент тут — основа основ). Какими средствами и с какими моральными издержками мы это станем делать — личный выбор каждого участника игры. В левой части большого поля из сверхплотного картона имеется так называемая Шкала Добродетели, на которой придётся всё время балансировать исходя из принятых решений, а среди локаций имеется чёрный рынок, позволяющий в счёт потери этой самой добродетели чуть рвануть вперёд. Ну, или прирастать сущей благостью, ударившись в соборостроение — исходя из условий игры, сие есть высшая моральная миссия архитекторов (впрочем, порой на деятельном строительстве форта или казарм можно безо всякой морали преуспеть ловчее).

На стадии подготовки мы выбираем планшет понравившегося персонажа и очень оригинальным, восхитившим лично меня способом (многоступенчатым обменом) отбираем себе на руку взакрытую 3 карты из «колоды сооружений». На этих картах — не видимые глазу соперника условия, едва выполнив которые, мы строим данный объект и становимся ближе к победе (по ходу игры можно реализовывать новые цели). Нужно отдать должное разработчику: персональные планшеты ещё и двусторонние, и оборотная сторона наделяет вашего героя уникальными свойствами и индивидуальным набором ресурсов — внося элементы гиперреализма и повышая реиграбельность этого настольного проекта. В игре имеет место оборот серебряных монет — что порой весьма весомо добавляет лакомых ощущений.

Ну, а когда поле и компоненты готовы, архитекторы, засучив рукава, начинают гонку к славе. Процесс элементарный: в свой ход вы берёте из числа 20-ти рабочих лишь один мипл и, задумчиво почесав подбородок, выставляете в любую локацию на поле по своему выбору. Локаций и предоставляемых дорог к успеху хоть ложкой ешь, и именно они дают возможность пополнять ресурсы — для достижения целей на ваших картах. В определённый момент кучка миплов иссякает — на такой случай предусмотрен механизм денежного найма горожан на городской площади для «ареста» рабочих — причём, игрок может арестовать (отозвать назад с поля) свои потраченные фишки, скопившиеся в одной из локаций, а может скопом отправить в темницу рабочих соперника. Тому придётся вызволять своих, тратя ходы. Кстати, в игре, к моему искреннему удивлению, всерьёз реализован экономический базис: помимо денежного оборота, тут чётко прописан налоговый и долговой механизм — как предусмотрен и криминальный путь за счёт падения пресловутой добродетели, когда предоставлена возможность для грабежа казны и коррупции.

В игре постоянная суета с ресурсами: мы то и дело, каждый для своих задач, собираем в локациях древесину, глину, камни, мрамор, золотые слитки: зодчество и строительство — дело ресурсное.

Наведываемся в мастерскую — где нанимаем полезных в данных условиях помощников (без этих ребят проблематично реализовать цели на приватных картах) или получаем новые чертежи. Локация чёрного рынка — часовая бомба: попав туда, вы не можете уйти до стадии обновления, что чревато неприятными сюрпризами и потерями.

Дополнения к «Архитекторам Западного королевства» — отдельное удовольствие. Мы с азартом прошли «Шедевры», где архитекторы выполняют новый королевский каприз и стараются возвести на привычных глазу ландшафтах один из пяти величественных монументов — это делается исходя из личных амбиций сверх текущих задач. Тут в игру вступает добавочный механизм и два влиятельных персонажа — Принцесса и Пройдоха. Для них придумана специальная шкала, размещаемая справа от игрового поля — теперь, выставляя в свой ход мипл в любую из локаций, игроки неминуемо берут в расчёт наличие новых условий. Принцессе за её благосклонность к вам делаются пожертвования, Пройдоха даёт влияние — но не без негативных нюансов.

 

Я задался дерзкой целью и реализовал, причём, два раунда подряд, возведение Золотой Статуи в лесу (мало ли что мне нашептал в ухо, делясь мечтами, безумный сюзерен?) — хотя надо признаться, что вычурные королевские капризы, при всей их многостоимости и моральных поощрениях, значительно отвлекают нас, архитекторов, от выполнения скромной земной миссии. У кого помпезные статуи в лесу, а у кого недостроенный собор десятилетиями зябнет.

Есть ещё дополнение «Эпоха мастеров», где обременённые знаниями вчерашние подмастерья берутся заниматься украшательством всего и вся в поле своего зрения, получая за это поощрение — одним словом, игра предоставляет возможность максимально разнообразно ощутить себя в ипостаси старинного европейского архитектора. Плюс — превосходное проведение досуга.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

ВИДЕООБЗОР ИГРЫ

Поклон Тине Тёрнер

24 мая 2023 года покинула мир выдающаяся американская певица, актриса и автор песен — Тина Тёрнер, по праву носившая звание Королевы рок-н-ролла. Невозможно представить культурное пространство второй половины двадцатого века без хитов из обширного репертуара погасшей сегодня суперзвезды.

Полная хроника жизни и творчества певицы — в материале нашего «Клуба громовержцев».

Настольный бум: «В поисках Эльдорадо»

В начале мая у нас состоялся целый семейный марафон настольных игр. Постепенно постараюсь поделиться впечатлениями о каждой из них — дело того стоит. И уже сейчас — рассказ об очень драйвовой и порадовавшей нас игре 2017 года «В ПОИСКАХ ЭЛЬДОРАДО». Её автор — Райнер Книция, живущий в Великобритании немецкий математик и финансист, с давних пор посвятивший себя разработке настолок и являющийся ныне автором более чем 500 релизов. Игру оформил французский художник Венсан Дютре — благодаря таланту которого нам доставило истинное удовольствие почувствовать себя путешественниками, наперегонки продирающимися сквозь джунгли Южной Америки к заветному Эльдорадо — с целью обладания его несметными сокровищами.

Путь к Золотому городу полон непредсказуемых опасностей и побуждает к тактическим, порой нестандартным решениям. В игре на двоих каждый участник возглавляет и ведёт к цели сразу две экспедиции — при этом, победителем вы становитесь только тогда, когда они обе достигли финального фрагмента многосоставного игрового поля (врат Эльдорадо). В самом начале игры нужно произвольно выложить на столе маршрут — в соответствии с определённым порядком и готовности к той или иной степени сложности (мы, пару раз отыграв в базовый вариант, вскоре приступили к дополнению «Герои и демоны» — включив в маршрут клетки демонов и препятствий, наступив на которые игрок получает жетоны проклятий и вынужден в поте лица от них избавляться).

Основа движения тут — использование карт. Именно благодаря колодострою мы в процессе игры приобретаем на рынке карты помогающих нам в приключении персонажей: их 54, но использовать карты экспедиций и действий, предоставляющие наиболее вкусные и хитрые возможности (компас, радиостанция, путевой дневник, картограф, учёный, абориген и др.) можно лишь при достижении определённых условий. А изначально у каждого игрока — личная колода, в которой 8 тщательно перетасованных карт: 4 путешественницы, 3 исследователя и 1 моряк. Немаловажна цветовая дифференциация. В руку берётся лишь 4 карты, первый игрок (тот, что первым занял место за столом и получил шляпу лидера) выставляет фишку на первую и третью стартовую клетку, его коллега выставляется на вторую и четвёртую стартовую клетку — и вы по очереди начинаете двигаться в направлении заветной цели. По ходу игры, занимающей в среднем полтора часа, мы увеличиваем колоду — нанимая персонажей и покупая снаряжение. Правила базовой игры и дополнения позволяют совершать максимально разнообразные выборы: я, к примеру, отыгрывая реванш после проигрыша, воспользовался узким непроходимым сегментом маршрута и долго удерживал своей «застрявшей» фишкой экспедицию Олеси — тем временем рванув к цели второй фишкой. За время искусственного затора собрал в колоде нужные карты для прорыва — и за счёт этой тактики отыгрался. Были и другие полезные решения, касаемые уже самих карт и найма помощников — те помогают шире шагать, прорубая заросли мачете, миновать реки под предводительством капитанов и моряков, добывать деньги, чтоб покупать лояльность местных жителей или единовременно использовать крутую карту в качестве джокера.

Порадовали стопочки жетонов пещер — случайным образом рассредоточенные по маршруту и стимулирующие игрока к исследованию — что, естественно, чревато торможением. На лицевой стороне каждого открытого жетона — то или иное полезное (или не очень, как в дополнении с демонами) условие.

Очень динамичная, лёгкая в понимании и воспламеняющая азарт игра: порой ситуация выглядит так, что каждый участник уже готов спеть старый-добрый хит на стихи поэта-эзотерика Евгения Головина: «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо. И всего только надо — опустить паруса. Здесь, наконец, мы в блаженной истоме утонем, подставляя ладони золотому дождю...» — и дело пахнет ничьей. Но даже в случае ничьей гениальным автором игры предусмотрена последовательность финального подсчёта — для чего загодя следует озаботиться сбором полосочек препятствий, являющихся границами фрагментов маршрута. Внёс игру в свой персональный золотой настольный фонд, спасибо за клёвую локализацию ребятам из «Lavka Games».

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

ВИДЕООБЗОР ИГРЫ

«Уездный город N»: 40 лет альбому

Весной 1983 года ленинградская группа «Зоопарк», ведомая талантливым Майком Науменко, записала свой первый студийный альбом, получивший название «Позавчера...и вчера — уездный город N». Альбом, включивший в себя самые ударные суперхиты группы, созданной двумя годами ранее, а также монументальную 15-минутную композицию, давшую всей работе внутреннюю концепцию и название, моментально стал классикой отечественного рока — и сегодня, спустя 40 лет, по-прежнему искрится смыслами и радует свежим рок-н-ролльным драйвом.

Вашему вниманию — подробный архивный материал моего авторства, посвящённый этому шедевру отечественной звукозаписи и опубликованный ранее в рамках сетевого проекта «Рок-меломан». Глава № 56: «Гоголь, одетый как Пушкин».

И души моей не стало

Лидер группы «АукцЫон» Леонид Фёдоров записал новый сольный альбом, получивший название «Письма Б.В.». И это одна из самых драматических и саднящих работ, созданных рок-музыкантами в нынешней России. Тот случай, когда сентиментальной улыбкой эскаписта уже не заштриховать гримасу боли и страдания. А простые слова о смерти и любви — не раскрошить привычно на разрозненные блики и загадочные морфемы.

В альбоме только две песни, они открывают и завершают звуковое полотно. Остальное пространство — вплетённые в фёдоровский психоделический эмбиент письма Бориса Викторова — пасынка гениального поэта-обэриута Александра Введенского, которого Фёдоров неоднократно называл своим любимым творцом и периодически сочинял песни на его произведения. Более того, чуть более 10-ти лет назад артист записал целый альбом «Весна» на стихи этого ближайшего соратника Даниила Хармса.

Что касается содержания нового альбома, это — эпистолярная хроника харьковской семьи, разъединённой военными действиями: сквозь осколки хронологии слушатель реконструирует внутри себя, как Викторов сумел переправить дочь и внучек в Голландию, а сам остался под обстрелами в Харькове — ухаживая за угасающей женой и став свидетелем уже второго на его памяти, после 1941 года, разрушения родного города.

Аристотель в «Поэтике» видел предназначение трагедии как путь к очищению — через страх и сострадание. В качестве метода он предлагал кристаллизацию незрелой эмоции в совершенную сущность (лечение подобного подобным, перекрывая искусственно привнесённый драматизм истинным его познанием и прочувствованием основы), и если рассматривать работу Леонида Фёдорова под таким углом — думается, все линии в итоге вполне безупречно и трагедийно сойдутся в одной точке. И здесь каждая сдавленная, буквально истерзанная нойзовой монотонностью нота, интимно пропетая автором сквозь слёзы, сквозь ощутимо искалеченную нежность — суть душевного крушения. Да и не вполне пока ясно, является ли конечная точка тем самым, каноничным аристотелиевским катарсисом. Ничто ведь ещё не кончено.

Альбом выстроен более чем доходчивым образом. Поначалу он как бы выплывает из безмятежной, довоенной жизни, начинаясь с жизнерадостной детской песенки:

Гиены, львы и носороги
Слона катили по дороге.
И каждый чуточку боялся,
А слон свистел и улыбался.
Сверкали в небе пузыри,
И слон светился изнутри.
И слон — светился изнутри.

А дальше, на безжалостном контрасте, всё будто улетает в пропасть, и мы погружаемся в сами письма, адресованные Леониду и Лидии Фёдоровым. Частные месседжи, точнее, их фрагменты, звучащие то на фоне пронзительной флейты, то на фоне депрессивного транса и завывания каких-то тягучих радиоволн, составленные таким образом, что мы всякий раз прямо кожей ощущаем этот резкий переход — через необратимый рубеж. Рубеж всепоглощающей войны. Автор посланий не скрывает разрывающей его изнутри боли: «эмоции свои передавать нету сил», поэтому мы главным образом впитываем горький концентрат бытийности: это рассказанная с учтивой интонацией повседневная жизнь под непрерывными обстрелами, болезнь и уход жены, работа волонтёров, уничтожение снарядом дома, где хранились, в числе прочего, книги поэта Введенского, расцвеченные ретро-вальсом воспоминания из долгой и фатально завершившейся семейной жизни. «Выхожу в аптеку или магазин. И да, лекарства есть. А кошмар, о котором вы говорите, думаю, может закончиться только тогда, когда Английский пациент поступит в четвёртую палату клиники Эрисмана».

Борис Викторов в этих своих письмах по-интеллигентски уравновешен, но чего стоит эта хрупкая и безусловно сочащаяся незримыми слезами уравновешенность. Достоинство боли. Он цитирует Чехова, иронично называет себя инженером Брунсом, вспоминает довоенное... и в какой-то момент вдруг ловишь себя на мысли, что ведь вся звучащая на альбоме хроника — о том, что происходит прямо в эти дни. Происходит — с каждым и внутри каждого из нас. Викторов под какой-то задушенный, расплющенный стон трубы успокаивает: «Пока в нас не попали, мы в полном порядке. Переживаем за других»...

Или рассказывает, как дочь вздрагивает при каждом взрыве — а мы, слушатели, благодаря нарушенной хронологии, уже знаем, что его большой семье пришлось вынужденно разъединиться, и сразу — темнеет в глазах.

Проведя нас через комнаты этого драматического скриптория, Леонид Фёдоров завершает альбом композицией «Звезда», длящейся почти 10 минут. Песня, будто снятая с паузы после звучания начального трека, снова пытается пробиться сквозь бытийный свинец детским обэриутством:

На меня звезда упала,
И души моей не стало... 

Но, то и дело буксуя и ныряя в бодрящуюся невнятицу, нарочито небрежное пение безжалостно обрывается на строфе

...По ночам совсем не сплю,
Потому что всех...
люблю...

...

— и, как в воронку, ускользает в продолжительный приглушённый транс, словно проходя одну за другой стадии распада, соотносимые с давним клипом «Hurt» культовой индастриал-группы «Nine Inch Nails». А в коде — звучит как будто из завалов обрушившегося дома. Угасая.

Полётное портфолио

С большим интересом и душевным откликом посмотрели вышедший 7 апреля германо-французский сериал «Transatlantic», получивший здесь у нас название «За океан».

В основе этой пронзительной драмы от «Netflix» — роман Джули Орринджер «The Flight Portfolio» (до выхода этой книги писательница была знаменита благодаря бестселлеру «Невидимый мост» и сборнику рассказов «Как дышать под водой»). Роман рассказывает о реальной судьбе американского журналиста Вариана Фрая, который в 1935 году приехал в Берлин, чтоб там, по примеру многих соотечественников, приобщиться к ценностям великой культуры просвещённой Европы, а вместо этого узрел кровавые уличные бесчинства, которые вершили нацистские бригады в отношении представителей некоренных наций. Увиденное настолько потрясло молодого журналиста, что уже через пять лет он по частной инициативе являлся одним из лидеров так называемого Американского Комитета Экстренного Спасения (ERC), который действовал в Марселе, Испании и Португалии в период, когда Франция была захвачена гитлеровцами. Целью этой неофициальной и, в конечном итоге, преследуемой властями гражданской структуры, на первых порах отмеченной покровительством первой леди США Элеонорой Рузвельт, являлся тайный вывоз с оккупированных территорий за границу наиболее талантливых и значимых деятелей науки и искусства — потенциальных жертв нацизма.

Сериал «Transatlantic», созданный шоураннерами Анной Ливайн и Дэниэлом Хендлером, переносит нас в Марсель 1940 года, находящийся во власти коллаборационистского режима Виши. В этих мрачных реалиях и действует Комитет экстренного спасения, а главными героями для нас становятся Вариан Фрай, его деятельная и впоследствии легендарная помощница Мэри Джейн Голд и Альберт Хиршман — немецкий экономист в бегах, который впоследствии посвятит себя движению Сопротивления. В реальности Комитету удалось спасти от смерти и тюремного заточения несколько тысяч человек. Нам предложено узреть воочию и прочувствовать, как всё происходило, на примере беспокойного и пёстрого сообщества гениев-скитальцев. В этот тесный круг по воле судьбы вошли философ и теоретик культуры Вальтер Беньямин, основоположница теории тоталитаризма Ханна Арендт, художник-авангардист Макс Эрнст, галеристка Пегги Гуггенхайм, писатель-сатирик Вальтер Меринг, художник Марк Шагал и его жена Белла, художник и шахматист Анри Марсель Дюшан, писатель-сюрреалист Андре Бретон и его жена, художница-сюрреалистка Жаклин Ламба, русский писатель-революционер Виктор Кибальчич (известный в Европе как Виктор Серж), художник-мистик Виктор Браунер, художник Ханс Беллмер.

Сплетение судеб, порой трагическое, порой пронизанное дерзостью и шальной иррациональностью, порой вызывающее сентиментальную улыбку — мы, будучи зрителями сериала, сами не замечаем, как входим в стихийную коммуну этих подверженных ежедневному риску великих беженцев. Пытаемся сохранить в себе человечность, радуемся каждому дню как последнему, проникаемся состраданием и сочувствием к наивному простодушию, порой граничащему с безумием, этих растерянных, подавленных, храбрящихся творцов и мыслителей. Шагая по острому лезвию, грезим об освобождении из железных когтей захватчиков, возомнивших о своём праве распоряжаться чужой жизнью и свободой.

Все без исключения актёрские работы, режиссура и сценарий — достойны высшей оценки. Каждый эпизод изящно обрамлён стилизованными под кинохронику заставками, вплетающимися в титры, а сами сериальные сцены — буквально дышат гиперреализмом. Всё это — под исключительно высококлассный ретро-саунд, созданный Майком Лэддом и Дэвидом Штанке. Парадоксально, но при наличии сюжетной остроты и постоянного нервного драйва, это кино, всё же, украшает собой список мелодраматических новинок. Зрителю предложено увидеть ситуацию в перелицованном Марселе 1940-го изнутри — глазами всех участников ужасающих и ломающих жизни событий самого начала Второй мировой.

Будь то отчаянные энтузиасты Комитета спасения, или показно исполнительный шеф марсельской жандармерии, или хладнокровные вербовщики британской разведки, или живущий меж двух огней консул США, или не имеющая проблем со слухом гестаповская шпионка, или носящие внутри себя пожар мести темнокожие консьержи отеля «Splendide» — ставшего на время прибежищем самым ярким умам Европы. Жанровый сплав, отливающий позолотой качества.

«Полётное портфолио» — такое название получила коллекция удивительных живописных шедевров, спасённая Варианом Фраем и лично вывезенная им из оккупированной Франции за океан. Думается, что самый важный месседж названия касается самих творцов — не сломавших крылья и не уронивших достоинства даже там, где вместо неба были лишь глухие и начинённые прослушкой стены, завешенные снаружи тоталитарной символикой.

Подношение к юбилею

90 лет назад родился наш выдающийся современник и мой персональный творческий гуру — поэт Андрей Вознесенский. В далёком 1993-м году я имел честь пообщаться с мэтром в момент нашей внезапной «андеграундной» встречи, и меня до сих пор переполняет радость от осознания того, что смог лично, глядя а глаза, высказать этому замечательному творцу миров свою признательность и любовь. Относительно недавно я смог, наконец, преобразовать сказанное тогда в поэтическую форму. Так появилось стихотворение «ДИВНЫЙ НЕБЕСНЫЙ ХЛЕБ». В нём сакрально мерцает намеренно задействованный «вознесенский» шифр и — моё бесконечное признание Мастеру.

Игорь Шамарин
«ДИВНЫЙ НЕБЕСНЫЙ ХЛЕБ»

Тот человек, что плыл по ночному полю
В царстве цикад и призрачных мотыльков, —
Он уходил, он мир забирал с собою,
Та́я в недосягаемом далеко.

Голос среди людского многоголосья
Будто алмаз, на лунной сверкнул игле!
Тот человек, припавший к ночным колосьям —
В нём золотился дивный небесный хлеб.

Отблески звёзд являлись ему покорно,
Отсверки птиц точёное жгли крыло.
Он приходил, раздавая слова как зёрна
Тем, кто не смел взять силу из этих слов.

Там, где укрылись за монастырский камень
Спящие вверх ногами Борис и Глеб,
Он оставлял не крошками, но стихами
След в те места, где дивный небесный хлеб.

И в городах, средь автомобильных пробок,
Вспыхнув на перекрёстке во весь свой рост,
Тот человек заглядывал в души — чтобы
В них замерцал хоть отзвук высоких звёзд.

Будто дозорный между землёй и небом —
Видел его лишь тот, кто с рожденья слеп:
Кто, насыщаясь дивным небесным хлебом,
Сроду не знал про дивный небесный хлеб.

© И.Ш. — 2021 г.

Настольный бум: «IKI»

Очень легла на душу пронизанная японским колоритом настольная игра «IKI», которая появилась на свет в 2015 году стараниями французского издательства с ироничным названием «Sorry We Are French». У нас этот настольный шедевр локализовали ребята из «Cosmodrome Games» — и, как по мне, релиз достоин самого тёплого отклика.

Известно, что в эпоху Нара главным членом общества в Японии был мудрец, который побывал в Китае и изучил его культуру. В эпоху Хэйан главным стал аристократ, а затем — самурай. Ну, а в эпоху Эдо, в которую нам как раз и предстоит перенестись благодаря этой игре (речь о периоде 1603—1868 гг.), на общественной вершине оказался горожанин — с его философией, культурой и представлениями об идеальном образе жизни. Собственно, в честь концепции этого нравственного представления и именуется славная настолка «IKI».

Здесь всё до головокружения вкусно, причём, вкусно в самом прямом смысле слова — поскольку нам предстоит провести календарный год не где-нибудь, а на самом оживлённом рынке древнего Токио. Тут, ясное дело, не миновать рисовой или табачной лавки, уж не говоря о бесперебойном рыбном изобилии. В этой связи, кстати, искренне не рекомендую садиться играть на голодный желудок — уж больно аппетитен игровой антураж.

Итак, у нас на всё про всё — 13 раундов, включающих в себя строго регламентированные игровыми условиями 12 календарных месяцев и Новый год, когда каждому напоследок даётся возможность выполнить сделку по свободному желанию. В «IKI» каждый игрок (играют от 2 до 4 человек) за полтора часа имеет возможность побыть в личине крутого Ояката — так в ту пору назывались бывшие борцы сумо, обходившие рыночные ряды с целью получения денежного сбора (ну, вы понимаете) и заключения различных сделок с торговцами. В подчинении у этих крупных ребят — ребята помельче: это так называемые Икизама (в игре они дьявольски функциональны и определяют, куда именно направляется Ояката) и четыре подручных помощника Кобун — в оригинале гангстеры низового звена якудза, а в игре просто нанятые вами доброхоты-эдокко.

У каждого игрока есть персональный планшетик, служащий одновременно личным складом ресурсов и памяткой ходов. В свой черёд мы обходим по кругу игровое поле рынка и занимаемся тем, что заключаем сделки и нанимаем персонажей, благодаря картам которых накапливаем и получаем ресурсы. Эти персонажи и есть — те самые представители безумного множества профессий в эпоху Эдо. Кого тут только нет: от торговцев очками, солью, лапшой, сакэ, питьевой водой, рыбой, арбузами, масками, дровами, углём — до торговца сахарными дудочками, мастера сандалий гэта, надувателя мыльных пузырей, мастера воздушных змеев, мастера карт Карута, буддийского скульптора, гейши, художника Укиё-э, актёра театра Кабуки и т.д. и т.п. Также есть возможность заниматься строительством, что при подсчёте набранных очков существенно продвинет игрока по шкале Ики.

Когда нанятый персонаж способен принести благодаря вашим ходам максимальную пользу — карте с ним приходит время «уйти на покой» и пополнять в каждой фазе ваши ресурсы (здесь в ходу мешки с рисом, которым, к слову, необходимо кормить своих работников раз в фазу, древесина для строительства и сандалии). Можно также пополнять счёт монетами и золотыми слитками. Но, увы, несколько раз за игру приходится пережить стихийный пожар — в преддверии каждого из которых необходимо прокачиваться по шкале огнеупорности. Иначе есть верный шанс, что ваши персонажи «уйдут на покой» насовсем — как в нашем случае вышло с несчастной торговкой варёными яйцами. Благодаря множеству карт персонажей, колоды с которыми меняются сезон за сезоном, в процессе игры мы постоянно наблюдаем интересные истории: у нас, например, настоящим героем показал себя цирюльник, заливший ужасный пожар пеной для бритья, а монах, находившийся в павильоне, одним своим присутствием там спасал это место от возгорания — и едва он ушёл на покой, всё сгорело.

Атмосферная, этнически окрашенная, приносящая радостные эмоции игра, помогающая на время забыть о делах и проблемах. Очень ценный и полезный артефакт для досуга, рекомендую.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

ВИДЕООБЗОР ИГРЫ

Консультант в поисках Фауста

С большим воодушевлением посмотрели мини-сериал «Консультант». Восемь динамичных получасовых эпизодов, вышедших одновременно в феврале текущего года, не дают возможности перевести дух, дурманят чередой необъяснимых загадок и держат в нарастающем напряжении. 

Британский шоураннер Тони Басгаллоп сумел создать воистину олдскульный триллер с неповторимым Кристофом Вальцем в главной роли. Сериал словно бы телепортирует нас во вторую половину девяностых — когда на экранах мировых кинотеатров чуть ли не одновременно соседствовали «Адвокат дьявола» Тэйлора Хэкфорда или же «Игра» Дэвида Финчера. Именно такие ассоциации в первую очередь вызвал у меня «Консультант». 

Сериал базируется на одноимённом романе Бентли Литтла — 62-летнего писателя-затворника, не дающего интервью и не встречающегося с журналистами. Книжные хорроры Литтла, к слову, под запретом для реализации в магазинах Алабамы и Миссисипи и изъяты из библиотечных фондов в 34-х штатах — что совсем не мешает их автору ходить в любимчиках у Стивена Кинга (кстати, в контексте «Консультанта» как не вспомнить «Нужные вещи») и Дина Кунца и продавать права на экранизации своих произведений. 

«Консультант» с первых кадров обволакивает магией и леденит кровь потрясающе атмосферной музыкой Джеффа Руссо — автора саундтреков к «Фарго» и «Легиону». Сюжет затягивает и порождает вопросы, на многие из которых мы так ответов и не получим. Всё начинается, когда в офисе компании по разработке мобильных игр, чей босс при более чем странных обстоятельствах покинул этот мир, появляется человек по имени Регус Патофф. Загадочный визитёр без роду и племени, прибывший из далёкой России и называющий всех товарищами, заявляет, что его незадолго до своей смерти нанял консультантом босс фирмы — привести в порядок изрядно пошатнувшиеся финансовые и корпоративные дела. Он, правда, не знает, чем занимается компания, не может самостоятельно подняться по лестнице и, в целом, пугающе странен — до вспыхивающих при своём приближении галлюцинаций — но кто в хаосе административного переустройства обращает внимание на такие вещи. Впрочем, в офисе нашлись два пытливых и преисполненных амбициями сотрудника, Илэйн Хэйман и Крэйг Хорн — именно этой парочке и придётся задавать незнакомцу неудобные вопросы, хошь-не-хошь войти в его орбиту и стать свидетелями многих мрачных и порой вовсе необъяснимых замашек и методов инфернального Консультанта.

Потрясающий саспенс, убедительная игра молодых актёров (попробуйте-ка потягаться в общих сценах с харизмой Вальца), сюжетные головоломки, далёкие от жанровых стереотипов сценарные решения, и, вместе с тем, простые и работающие сюжетные ходы — вот основные отличительные качества рекомендуемого мной сегодня телепроекта. 

И да, вопросы — они останутся.

Сельский Гуру: 20 лет сетевому проекту

Ровно 20 лет назад, 25 апреля 2003-го, я начал публиковать в Интернете свои поэтические работы. Дело было не то чтобы новое (стихотворчество прорастало во мне лет с 12-ти), но основательно заброшенное в период рок-н-ролльного бунтарства и сонграйтерства.

К тому времени у меня имелась сетевая ипостась — Сельский Гуру, которая вполне подошла для таких, не вполне привычных мне, творческих проявлений. Это было переливающееся всеми красками время экспериментов и нескончаемой игры в бисер, длившееся до поздней весны 2005-го. Могу с улыбкой констатировать, что лучшие из стихов, пришедших в мир от лица Сельского Гуру, имели нестандартную судьбу: их внезапно номинировали на поэтические премии, их зачитывали в радиопередачах, их делали своими песнями музыканты в Америке и Германии, их переводили на иностранные языки и порой дерзко плагиатили, заменяя имена персонажей... Помнится, как один профессиональный критик, апеллируя к поэтическому кругу тех лет в обширном литературном обзоре, породил фразу: «Вот ваши стихи можно запомнить и прочесть наизусть? Стихи Сельского Гуру — можно! Я пробовал». Меня всё это веселило, поскольку никогда никаким серьёзным стихотворцем я себя не считал. Итоговой чертой сетевого проекта стал выпуск книги «Шифры и тексты» и обретение любви, приведшее к свадебной истории.

Оригинальная страница с полным корпусом поэтических работ Сельского Гуру.

Настольный бум: «Спящие боги»

Было бы странно, если бы в разнообразнейшей вселенной настольных игр не было релизов, по тем или иным причинам не прикипевших к сердцу. Идеализировать хобби я не склонен, поэтому сегодня рассказываю об игре 2021 года «СПЯЩИЕ БОГИ» — потенциально соответствовавшей всем нашим чаяниям и предпочтениям, но, увы, показавшей себя слишком недоработанной и забирающей эмоциональные ресурсы.

В основе этой кооперативной приключенческой настолки Райана Локета лежит заманчивая история, переносящая нас в апрель 1929 года. Именно тогда капитанша Софи Одисса, собрав на борту своего корабля «Мантикора» команду из случайных людей сложной судьбы (официальная команда суеверно отказалась выходить в море под женским началом), отправилась в Нью-Йорк на встречу с тяжело захворавшим папашей. Оставив позади Гонконг, корабль попал в шторм — очутившись необъяснимым образом в туманном ином мире, омываемом Морем Странствий. Как оказалось, всё произошло по воле местных богов, пребывающих в колдовском сне и жаждущих вернуть себе власть над миром с помощью призванных извне помощников. В обмен на возвращение домой команда «Мантикоры» должна заняться поиском божественных тотемов, которые спрятаны среди островов архипелага.

В игру могут играть от одного до четырёх участников, раскрывших перед собой книгу шикарного атласа (оформление и визуал в этой настолке чрезвычайно лакомый): в процессе прохождения нам предстоит перемещать масштабированную фигурку корабля в новые локации карты, рассредоточенные постранично. У каждого игрока под рукой — планшеты членов корабельной команды (всяк из девяти горемык, постоянно тут расплачивающихся накопленной усталостью за любое действие, имеет имя, непростую в большинстве случаев биографию и персональный ассортимент навыков, способностей и т.д. ), планшет корабля с выбором действий в течение хода, многочисленные карты, функциональные фишки так называемых приказов, жетоны и, конечно же, книга историй. В книгу будет необходимо заглядывать всякий раз, когда корабль станет исследовать тот или иной закуток мистического атласа. Исходя из сюжетной канвы, игрокам будет, как правило, прилетать по самое не хочу, гораздо реже — им в руки будет попадаться нечто ценное. А ещё тут придётся много и изнуряюще математично сражаться с врагами, коих целый сонм — что, собственно, подрубило наш с Олесей энтузиазм первым делом.

В свой ход игрок, из тактических соображений команды, выполняет действия на корабле (при этом нельзя что-то совершить подряд), раскрывает карту из стопки событий и проявляет себя в выборе из продолжения путешествия, героического исследования, а также посещения рынка или порта (два действия из означенных четырёх за ход) — тут реализуется задача получения артефактов и пополнения ресурсов. Самое тягостное — дамоклов меч снятия усталости с планшетов членов команды, что в моём случае оказалось особо домотивирующим фактором как для игрока.

Коротко говоря: игра потенциально вкусна и сюжетна, но подавляет непроработанными нагромождениями техник и забирающих силы условий — тем самым погружая участников в состояние рутинное и нагоняющее даже не разочарование, а скуку. Учитывая наличие имеющихся дополнений, это печалит вдвойне.

Пробовали скорректировать своё отношение несколькими подходами. Увы. Возможно, это наш частный или вкусовой случай, но — есть как есть. Желающим предлагаю посмотреть видеообзор этой игры от блогера Павла, который вам всем несомненно понравится.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

Джентльмены уничтожают блондинок

Фильм австралийского режиссёра Эндрю Доминика «Блондинка», снятый на основе самой резонансной книги Джойс Кэрол Оутс, лишь вынужденно маскируется под байопик. На самом деле, факты реальной биографии Мэрилин Монро (о которой повествует целый сонм выпущенных ранее кинокартин, гораздо более милосердных к восприятию, но, всё же, не столь бороздящих сердце) служат здесь лишь отправными точками для обобщающе-сконцентрированного повествования о судьбе яркой женщины (хотя, к чёрту яркость, просто — женщины) в мире доминирующего патриархата. 

Фильм, длящийся почти три часа, психологически жесток, специфичен и брутален — а наличие эпизодов, поданных в чёрно-белом формате, лишь усугубляют его тягостную атмосферу. Это фальшивая ретроспекция — будто предстающая застывшим оттиском дурного сна, оказавшимся, увы, самой жизнью. Без ретуши и надежды на лучший исход. Многие видели «Элвиса», вышедшего на экраны всего на несколько месяцев раньше «Блондинки» — так вот, творение База Лурмана, переносящее в ту же самую эпоху и схожие проблемы, не настолько сурово к зрителю. И гораздо больше, кстати, похоже на опыт биографии. Что касается «Блондинки»... Думается, даже охочие до адреналина любители драматического жанра и семейных брутальностей не ожидали узреть в жизнеописании лучезарной голливудской суперзвезды пятидесятых столько леденящей безнадёги. 

Режиссёрский замысел напрочь лишён камуфляжа: он бесповоротно ведёт нас от самой первой сцены в день празднования 7-летия Нормы Джин Бейкер, когда мать, стоящая на пороге шизофрении, впервые показывает дочери фото её загадочного отца — заложив тем самым основу для вечного и разбивающего иллюзии поиска. Завершается картина реконструкцией хрестоматийных посмертных кадров с обнажённой Монро, предстающей перед Создателем лёжа в своей постели с телефонной трубкой в руке — после того, как приняла фатальную дозу успокоительных. 

А между этими эпизодами — целая сага о мучительном поиске себя в мире, где интересен не ты и твоё увлечение Чеховым, а твоя гламурная маска, вросшая в отшлифованное хирургами личико, или, что даже предпочтительнее, иные части тела. Нам показан гиперреалистичный путь к высшей точке энтропии — распаду. Насилие, унижение, отверженность, зависимость, череда так и не рождённых детей, слепой эгоцентризм мужского окружения, фальшь медных труб — всё это режиссёр безжалостно обрушивает на голову своей героини (бесподобная роль, с которой более чем справилась кубино-испанская актриса Ана де Армас) — и из-под обломков сияющего колосса, названного в честь бродвейской звезды 1930-х годов Мэрилин Миллер, всякий раз пытается выбраться нежная и ищущая любовь Норма Джин. К слову, эпизод с двумя буквами «М», проявившихся поверх линий жизни на ладонях юной актрисы — шедеврален.

Мужские образы — подчёркнуто выпуклы и прорисованы специфически, хоть и вполне достоверны в биографическом смысле. Никто не пропущен, все на своём месте — подле дымящихся руин иллюзорного мира главной героини: тут и Чарли Чаплин-младший со своим неразлей-вода-спутником Эдди Робинсоном (будто предстающие сиамскими близнецами Онегин с Ленским в исполнении Завьера Сэмюэля и Эвана Уильямса), и бейсболист Джо Ди Маджо (роль досталась Бобби Каннавале), и писатель Артур Миллер (тонко сыгранный харизматичным Эдриеном Броуди), и, понятное дело, предстающий самым нелицеприятным персонажем в пирамиде образов — американский президент Кеннеди (впрочем, режиссёр бы меня тут одёрнул — просто некий «президент») в исполнении Каспара Филлипсона. Этим персонажам — не быть героями зрительских симпатий, создатели фильма приложили для этого весь свой немалый талант. 

Этот фильм ранит до кровоподтёков и ссадин — возможно, руководствуясь не самым гуманным выбором. Есть в искусстве и другие пути. Но он и объясняет, чуть ли не математически — изо дня в день происходящее в обществе и в каждом из нас драматическое противоречие. Ведь Мэрилин Монро не была настолько несчастной — но чьей ещё боли было бы достаточно, чтобы заставить вас её в полной мере почувствовать. 

Юбилейное чтиво

Квентину Тарантино — 60. В столь яркую юбилейную дату было бы упущением не предаться личным воспоминаниям о том, каким же образом гений брутального постмодерна с именем по-своему трогательного и трагического героя второй части фолкнеровской саги «Шум и ярость» ворвался в нашу жизнь тогда, в эпоху пресловутых девяностых.

В моём случае это были два фильма в кассетном аналоговом формате, вышедшие чуть ли не в одном сезоне 1993-94: «Настоящая любовь» и «Прирождённые убийцы». Сценарий в обоих случаях был написан Тарантино, и мне, в ту пору горячему фанату Оливера Стоуна, запомнилась эта фамилия. Примечательно, что его дебютных «Бешеных псов», перевернувших вверх ногами более чем стереотипное к тому времени представление о жанре «криминальный боевик», я посмотрел много позже этих двух сцепленных между собой кинохитов Скотта и Стоуна (сценарии названных выше фильмов и были изначально единым повествованием, как впоследствии оказалось). Вот это яростное привнесение в однослойные стрелялки «достоевского психологизма», пусть и щедро присыпанного дымящимися гильзами, и было, собственно, — отправной точкой. Пришёл новый гений и наделил всех мурашками.

А затем небеса в полную силу содрогнулись, поскольку наше поколение получило в дар «Бульварное чтиво» (так поначалу называли в Москве эту кинобомбу, о которой судачили буквально в каждой более-менее продвинутой компании середины девяностых). Пожалуй, никакое другое кино на моей памяти не врывалось в культурную и бытовую среду настолько беспощадно, восторженно и огнестрельно. Плеяда тарантиновских актёров во мгновение ока стала нашими героями минимум на полтора десятилетия, а произносимые в «Чтиве» многостраничные фразы — нашими любимейшими мемами. О новаторском творческом методе Тарантино заговорили повсеместно — настолько всех вдруг впечатлила техника перемешанных сюжетных пазлов, привнесённых Тарантино в новую эпоху из опыта почитаемых им, но не шибко популярных в виду элитарности мэтров «новой французской волны» Годара и Трюффо. И ещё в этой связи «The Killing» Стэнли Кубрика, разумеется, стал в ту пору притчей во языцех — подняв на совершенно новый уровень представление о «низком» киножанре, связанном ещё совсем недавно, на изломе восьмидесятых, лишь с бугрящимися мускулами и запакованными в куртки-косухи Арни, Слаем или, к примеру, бешено популярным тогда красавчиком Жаном-Клодом Ван Даммом. Эти парни тоже, кстати, были те ещё острословы, но — из совсем иного теста и иных представлений о задачах и возможностях искусства.

Тем временем состоялся не менее эффектный творческий союз Квентина Тарантино и Роберта Родригеса. Помню, с каким феерическим наслаждением мы пропускали через сердца представленные в одном (!) киносезоне 1995/96 «Отчаянного», «Четыре комнаты» и «От заката до рассвета». В те дни было уже не важно, в каком качестве Тарантино утоляет эстетический голод своих зрителей: рассказывает охреневшему бармену брутальный анекдот в эпизодической роли картины «Desperado» (казалось бы, ну кто может остаться в памяти после столь харизматичного бенефиса Антонио Бандераса, ан нет, нашёлся смельчак), сызнова предстаёт гениальным и ценящим юмор сценаристом или, в присущей себе неповторимой манере, играет психопата Ричи Гекко в поколенческом вампирском боевике. Это была казавшаяся нескончаемой серия выстрелов, неизменно бьющих в яблочко с энергичным фонтаном смыслов, новаторства и культуртрегерских отсылок. И наслаждение было столь же бесконечным, как полёт наших впечатлённых мозгов — как хотите, друзья, так это и понимайте.

По-американски модернизированный годаровский метод и безграничный талант несли Тарантино на таких стремительных крыльях, что захватывало дух. Фильм «Джеки Браун» 1997 года в этом смысле явился абсолютным эталоном метода, не говоря о его влиянии на культуру и даже брендовую моду головных уборов. Кто бы мог предположить тогда, что в новом веке неутомимый режиссёр сумеет не только удержать свой крутой статус, но и превзойти самые смелые авансы на свой счёт. Речь, конечно, о двухчастном шедевре «Убить Билла» (разговор о котором достоин отдельного лонгрида) и «Бесславных ублюдках» — выше, казалось, могут сиять только астральные светила. Но мэтр, несмотря на медные трупы (сорри, зачёркнуто) трубы и стаю возникших эпигонов той или иной степени талантливости, ни фига не бронзовел и не терял хватку. Напротив, каким-то волшебным образом он набил руку снимать кино, непреклонно доводящее до креативного озноба и культурного экстаза (пусть будет этот эвфемизм, ладно?).

Пишу, разумеется, о новейшей эпохе, когда мы уже синхронно со всей ойкуменой лицезрели тарантиновские шедевры на большом экране, считая дни до назначенной даты премьеры. «Джанго освобождённый», «Омерзительная восьмёрка», «Однажды...в Голливуде» — чёрт возьми, этого творца будто бы колдуны всего мира, взявшись за руки под фирменное звучание тех самых, сносящих крышу «тарантиновских» саундтреков (ещё один отличительный и значимый маркер в творчестве юбиляра), заговорили от блёклых неудач. Нам на радость.

Несмотря на известный мистический предел, который сам режиссёр давно себе назначил (10 авторских фильмов и уход в тень на гребне славы) — у гения много планов. Помимо активной подготовки к пресловутому десятому выстрелу — фильму «The Movie Critic» о карьере журналистки и культового голливудского кинокритика семидесятых Полин Кейл, самый брутальный постмодернист нашей эры (к слову, ныне он ещё и писатель) всё ещё не оставляет планов относительно третьей части саги «Убить Билла» (в той или иной форме эта картина не осуществит разбивку его запрограммированной десятки, ведь она является лишь сегментом одной истории). А ещё Тарантино заявил о работе над 8-эпизодным вестерн-сериалом — чуть ли не тем самым, в котором якобы снялся на заре карьеры герой Леонардо Ди Каприо в фильме «Однажды...в Голливуде». Лишнее подтверждение тезису, что время нелинейно и славится порождающими друг друга парадоксами.

Что ж, да пребудет это волшебство — в нескончаемом движении. И да здравствует Квентин Тарантино, любимейший и непревзойдённый, самый огнестрельный, самый семантически въедливый и самый... полнокровный мастер нашего безумного времени.

Желающие могут узнать мои впечатления о следующих фильмах Квентина Тарантино:

«Джанго освобождённый»

«Омерзительная восьмёрка»

«Однажды...в Голливуде»

Настольный бум: «Летопись»

В основе локализованной у нас настольной игры «ЛЕТОПИСЬ» — игра «Village» от семейной пары немецких геймдизайнеров Инки и Маркуса Бранд. Оригинальная игра была выпущена в 2011 году, а в России её продвижением уже много лет занимается издательство «Звезда» — которое в текущем году выпустило коробку со специальным, полным изданием, содержащим не только базу, но и все имеющиеся дополнения. Вот об этом релизе я и пишу сегодня — к тому же, по счастливому стечению обстоятельств, жена является автором нового перевода правил.

Признаться, ждали эту коробку с особым предвкушением — и, попробовав игру на вкус, в ожиданиях не обманулись. В данной игре мы рождаемся, живём и умираем за четыре поколения жителей средневековой деревни (отсюда и оригинальное название), а неминуемо покинувших нас домочадцев вносим с почестями в деревенскую летопись (отсюда локализованное название) или же — хороним на замшелом погосте. Как пелось в прекрасной старинной балладе БГ: «Я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле...» — классика на то и классика.

Правила настолки весьма простые: перед каждым игроком — его персональный «планшет подворья» и живописная карта деревни, где можно на выбор заниматься к чему лежит душа — только б это стало в итоге вашим продвижением по шкале известности. Каждая локация имеет свою механику (для разъяснения имеется доходчивая книга правил) — и на каждую, согласно памятке, в начале любого раунда выкладывается вслепую энное количество маленьких разноцветных кубиков так называемого влияния. Среди этих кубиков есть шесть чёрных — они неприятны лишь тем, что олицетворяют собой чуму и, будучи полученными, ускоряют ход времени — которое в игре имеет не только философское, но и вполне утилитарное значение. Часики постоянно крутятся, влияя на заполняемость летописи и безымянного погоста. Ход состоит из того, что игрок берёт один кубик с любой локации — тут-то всё и закручивается. Мы можем: произвести на свет новое поколение или пополнить запас пшеницы в процессе жатвы (всегда пригодится) — а также, имея на планшете людской ресурс, отправить домочадца любого поколения (они помечены цифрами 1-4) чем-либо заниматься в своей скоротечной средневековой жизни. В итоге мы с умыслом продвигаем своего прародителя, сына, внука или правнука по церковной стезе, а может, тащим его по карьерной лестнице в деревенском совете, или объявляем рыночный день и торгуем, или посещаем квартал ремесленников, где в обмен на часы жизни приобретаем быка, лошадь, телегу, плуг или свиток. А можем послать крестьянскую рутину на фиг и отправиться в путешествие — где победные очки набираются за счёт посещения городов (тут вообще никуда без телеги — так же, как на рынке в большой цене домашний скот и т.п. ) Каждый ход — наш просчитанный выбор согласно постоянно меняющейся конъюнктуре игры и нашим предпочтениям. Конец наступает, когда деревенская летопись или погост заполнены — тогда уж с азартом считаем набранные очки.

Попробовав базовую игру, мы добавили себе карты личных целей — которые можно собирать в тайне от партнёров за призовые очки. Ну, а говоря о дополнениях, нужно упомянуть планшеты «Таверна», «Порт» и «Свадьба» — в каждом случае в игру вносится разнообразие и яркая сюжетность: к примеру, в «Таверне» мы можем варить пиво и устраивать пивные посиделки с влиятельными односельчанами, получая от них приятные подарки. «Порт» позволит отправиться в морское путешествие и привезти домой сундуки с сокровищами, ну а «Свадьба» понравится любителям семейных переплетений и интриг.

Игра очень энергична и позитивна, несмотря на постоянную ротацию поколений. Поколения тут пронумерованы не просто так: приспело время — и будь ты хоть самый уважаемый церковник или член совета, будь добр занять место в летописи. А то и вовсе завершишь путь, как, например, Олесин труженик-тележник — нашедший пристанище в поросшей травой безымянной могилке. Всё как в жизни — никогда не знаешь, откуда прилетит какая-нибудь очередная чума.

Отличная, умная, не дающая загрустить и заскучать семейная игра на 1-5 человек, с простыми правилами и атмосферой. Мои рекомендации. Вашему вниманию — душевный видеообзор данного настольного релиза.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

Эндрю Ллойду Уэбберу — 75!

Эндрю Ллойду Уэбберу — 75 лет! Друзья, предлагаю совершить краткую экскурсию по биографии и творческой вселенной любимого гения — посредством моего авторского проекта «Клуб громовержцев».

60 лет немеркнущего волшебства

60 лет назад, 22 марта 1963 года, увидел свет первый альбом группы «The Beatles» — «Please Please Me». Истинный и не имеющий материальной цены подарок человечеству.

Сериал «Одни из нас»: новый месседж от режиссёра «Чернобыля»

Сериал «Одни из нас», снятый американским каналом HBO по мотивам одноимённой компьютерной игры, смотрится на одном дыхании и подарил гамму эмоций. Ждали эту киноадаптацию чуть ли не с момента анонса работы над ней — настолько впечатлил оригинальный сюжет игры (ставшей по праву событием в 2013-м) и её недавнего (2020 год) продолжения.

Завязка этой истории — знобяще актуальна: в 2003 году на одной из мукомольных фабрик случилось ЧП, ставшее отправной точкой кошмарной пандемии. Причиной болезни явился грибок кордицепс, мутировавший, вопреки всем научным данным о нём, в человеческом организме. Напасть передавалась через укус, подключая каждого укушенного к единой органической цепочке, и за двадцать лет (основное действие сериала происходит в 2023-м году) масштабы грибкового апокалипсиса превратили будни выживших в нескончаемый хаос и тоталитарный ад. Военные и повстанцы, ведущие неустанную борьбу друг с другом и с безобразными носителями озверевшего кордицепса — а между ними рассеянные по бывшим городам общины и одиночки-выживальщики.

Зрителям предложено стать свидетелями взаимоотношений нескольких людей на фоне этого безумия — и отправиться в опасное путешествие с двумя главными героями, матёрым контрабандистом Джоэлом и уникальной в своём роде девочкой-подростком Элли, которую Джоэл должен во что бы то ни стало вывезти из карантинной зоны и доставить в руки «надёжным учёным». В главных ролях — две звезды сериала «Игра престолов»: юная Белла Рамзи (запомнившаяся зрителям фэнтези-саги по роли Лианны Мормонт) и Педро Паскаль (сыгравший роль Оберина Мартелла по прозвищу Красный Змей). Также в экранизации «The Last of Us» блистает целая команда не менее замечательных актёров, благодаря которым сценарий компьютерной игры облагородился и превратился в антологию драматических мини-историй (каждый эпизод сосредоточен на определённом, всякий раз фактурном, осколке калейдоскопа персонажей).

Мы переживали, что кино может не дотянуть до сеттинга игры или как-то его исказить, а получилось — ровно наоборот. Столь бережно выполненных киноадаптаций, вплоть до конструкции зданий, содержания диалогов и облика диких животных — ещё поискать в наше время. Сценарист Крейг Мейзин, известный по созданному им ранее шедевру «Чернобыль» (об этом сериале я здесь также в своё время публиковал отзыв) в тандеме с геймдиректором Нилом Дракманном, создавшим игровой первоисточник, сотворили настоящее чудо. В специальной серии (фильм о фильме) режиссёр делится воспоминанием, что всё проклюнулось из элементарного желания вывести столь глубокую историю за нишевые границы аудитории компьютерных стрелялок. Остаётся порадоваться за такой достойный результат этих чаяний.

У проекта, как и у игры, будет продолжение. Тот случай, когда за результат я спокоен.

Революция Инь

Говоря о новом альбоме группы «Animal ДжаZ», хочется поделиться с вами благой вестью. Оказалось, что Нестор Махно не зря в своих мемуарах восклицал: «Есть ещё порох в пороховницах!» — вторя при этом самому себе: «Есть, есть и достаточно есть!». Отслеживая новинки отечественного рока, сегодня я склонен взять этот, порядком подзабытый фразеологизм на вооружение — настолько восхищён свежевыпущенным альбомом «Инь».

Это одиннадцатый номерной релиз от славных и почитаемых мною питерских альтернативщиков, выпущенный 8 марта после долгой многолетней паузы и являющийся первой частью концептуальной дилогии (альбом под названием «Ян» обещан осенью). Помимо всего, обе части имеют цветовые различия согласно соответствующим даосским канонам: выпущенный «Инь» — «окрашен» в чёрное, грядущий «Ян» — в белое.

Внимательно следя за состоянием дел на отечественном рок-поприще, о творчестве «Animal ДжаZ» пишу ныне не так чтобы часто. Безусловно, отметил знаком качества кавер-версию на «Предчувствие гражданской войны» в трибьюте «Территория ДДТ» 2020 года и уверенный сингл «Чувства» 2019-го, а предыдущая альбомная рецензия касалась, кажется, и вовсе альбома 2015 года «Хранитель весны» (в котором драгоценно сияет песня «Дыши»).

Нового альбома ждал с некоторой опаской, но Михалыч (он же лидер-вокалист и автор группы Александр Красовицкий) сотоварищи влёгкую и с ходу положили мой скепсис на обе лопатки: настолько цельно звучащей, мастерски огранённой и попросту классной программы не выпускала много лет ни одна группа российского рок-мейнстрима (договоримся при этом, что альбомы «Аквариума» и БГ — вне конкуренции).

Девять органично выстроенных хитов, один за другим, радуют единством гармоний и умных (но не перегруженных псевдофилософией, на манер истово щебечущих «мальчиков-оксимиронов») текстов. Тут всё, наряду с библейски-доходчивыми истинами о любви и смерти (к слову, религиозного наполнения неожиданно много), переливается неоклассическими пасхалками и «постмодерном здорового человека». И не столь уж существенно, чей арсенал взят в обойму — экскурсовода по скотному двору Оруэлла или мультяшной Масяни, выстрелы своей цели достигают. И это — огромное (и честное) достоинство, так что прислушиваться к саркастической просьбе фронтмена «Animal ДжаZ» нарисовать ему на могиле смайлик — не станем. Нестор Махно не зря ведь цитировал Гоголя.

Субстанция инь, касаемо космогенеза, преисполнена теневым, лунным, пассивным. Нижним. Вот и альбом, вполне в духе времени, открывается судебной речью (трек «XXI век»), звучащей поверх суровых гитарных риффов:

Ваша честь, я попрошу учесть:
Есть в нас ещё любовь, пусть не во всех, но есть...

И дальше слушатель уже невольно вовлечён в это воображаемое всестороннее разбирательство, зачастую на грани экзистенциальных терзаний (как в песне «Моя вина») длиною в альбомный трек-лист. И песни то гармонично перекликаются (как первый трек перекликается с треком «Мир меняет цвет»), то настроенчески спорят друг с другом. И нежность симфо-лирики, по всем драматургических законам, контрастирует с открытыми ссадинами социального месседжа.

Разбивает судьбы двадцать первый век,
Революция превращена в хэштег.

Альбом «Инь» состоит из беспросветных бездн отчаяния и саднящих христианских сюжетов (много стоит хотя бы кидающая в оторопь тема «О хлебе и воде»), из боли потерянного (если не сказать стёртого в пыль) поколения, из отголосков песен «Radiohead» и «Metallica», из приветов коллегам и слушателям «Нашего радио» в нарочито-пародийном шлягере «Смайлик» (тут в едином клубке и вечно молодой-вечно пьяный, и узнаваемое цитирование группы «Текиладжаззз», и стилистический кивок «Ночным снайперам»), из чёрных, вполне в выбранной альбомной гамме, оммажей (сведущие считают и отсылки на догматы диктатур, и полунамёки на мерцающее остриями лучей Чёрное Солнце, а имя Лени Рифеншталь и вовсе звучит в открытую), из венчающей трек-лист фортепианно-гитарной лирики, то сквозящей каламбурами, то позвякивающей цепями и кольцами в песнях «Я любовь» и «Бессимптомно».

И — конечно же! — из волшебного голоса Александра Красовицкого — замечательного песенного мастера и мелодиста, который изменил собственному эскапизму и столь поколенчески пронзительно ныне поёт строчки:

Наш Рай горит, наш бог висит на рее...
Мне улетать рейсом «Москва-Кассиопея».

В процессе знакомства с альбомом вспомнился персонаж Морковин из пелевинского романа "Generation «П». Институтский товарищ Вавилена Татарского дословно изрёк: «Альтернативная музыка — это такая музыка, коммерческой эссенцией которой является её предельно антикоммерческая направленность. Так сказать, антипопсовость. Поэтому, чтобы правильно просечь фишку, альтернативный музыкант должен прежде всего быть очень хорошим поп-коммерсантом, а хорошие коммерсанты в музыкальный бизнес идут редко».

Так вот, в данном случае — персонаж Пелевина не нашёл бы подтверждения своим словам. И в «музыкальном бизнесе» порой оказываются — нужные люди. Побольше бы таких.

Слушайте альбом на стриминговых сервисах.

Настольный бум: «Nanty Narking: Битва за Лондон»

Настольная игра «Nanty Narking: Битва за Лондон» доставила воистину — грандиозное удовольствие (приблизительно в таком смысле и переводится выражение, послужившее игре названием). Это предельно динамичное и яркое приключение в Лондоне викторианской эпохи: игрокам, склонившись над схемой города, предстоит с помощью удерживаемых в руке карт (их в моменте хода может быть сколько угодно, но не меньше пяти) выполнить быстрее всех тайное персональное задание.

Для постепенного достижения конечной цели нужно, в свой ход, выбирать по одной карте с самым выгодным вам условием — и совершать те или иные действия. Важно при этом не упускать из виду действия партнёров (играть могут от 2 до 4 человек, с меняющимися от этого параметрами). Кто-то озаботится размещением в городе колоритных агентов, чтоб заполнять и контролировать кварталы, кто-то станет добывать кроны и шиллинги любым подвернувшимся способом (визит за кредитом в банк или ножичек в ночной подворотне — тут уж как ваша судьба повернётся), кому-то понадобится строить здания в декорациях дюжины лондонских районов, соединённых старинными мостами через Темзу (полученные карты зданий дают право на эффекты). Но на спокойную жизнь в этой игре рассчитывать не придётся: ворох случайных событий вроде внезапного тумана, пожара, проседания грунта, наплыва чужаков, крушения дирижабля или, скажем, бесчисленных общественных беспорядков, станут вносить в происходящее хаос и суету — не говоря о свойствах ваших карт, в следствие которых, допустим, вы можете подослать к агентам соперника наёмных убийц или воровскую банду. К слову, этой настолке добавляет шарма наличие 12-гранного кубика для решения некоторых зигзагов судьбы.

О колоде карт в «Нанти Наркинг» — скажу отдельно. Автор игры Мартин Уоллес столь атмосферно и вкусно перелицевал собственную игру «Плоский мир: Анк-Морпорк», что все сожаления о вселенной Терри Пратчетта и сравнения с ней очень быстро уступают место новому — не менее яркому и непредсказуемому приключению. Вашими спутниками и героями станут как реальные исторические персоны (в их числе и несколько бывших британских премьер-министров, и женский преступный синдикат «40 слонов», и Джек-Потрошитель, и изобретатель первой вычислительной машины Чарльз Бэббидж, и, к примеру, Джон Тенниел — первый иллюстратор книг Льюиса Кэрролла), так и целый сонм книжных и даже, отчасти, комиксных героев. Предпочтение в этой связи оказано «холмсиане» Конан Дойля и, вполне по чину, разномастным персонажам великого Чарльза Диккенса (классик, кстати, также принимает участие в игре, в то время как автора Шерлока Холмса гордо олицетворяет придуманный им сыщик и его ближний круг, включая банду уличных попрошаек, профессора Мориарти и полковника Себастьяна Морана). Впрочем, доминирование героев Диккенса и Конан Дойля это лишь ощущение. Есть и учёный Виктор Франкенштейн, созданный Мэри Шелли, и порождённый народными легендами цирюльник-душегуб Суини Тодд, и Молль Флендерс, героиня плутовского романа Даниэля Дефо, и оба героя стивенсонской «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда», и даже Сибил Джерард — торгующая телом дочь революционера-луддита из стимпанковского романа «Разностная машина» Брюса Стерлинга и Уильяма Гибсона. Помимо исторических личностей и персонажей на руке могут оказаться вполне узнаваемые, реальные и вымышленные, локации — вроде клуба «Диоген», больницы Бедлам, трактира «Три калеки», общества нищих-любителей (добро пожаловать в аллею бронзовых классиков, Джон Бетанкур) и тому подобных, порой вовсе не сулящих никакой пользы, но мерцающих легендами мест.

По-хорошему задиристая, не успевающая наскучить и не дающая возможности утратить бдительность настолка 2019 года, изданная у нас компанией «Choo Choo Games». Видеообзор игры — для всех заинтересовавшихся.

ПОДРОБНЕЕ ОБ ИГРЕ

Ночь в опере

«Идут живые раны на свидание с бинтом»... Послушал только что выпущенный альбом Ольги Арефьевой «Амона Фе» — и не могу избавить теперь себя от ощущения, что пропустил через уши некую этно-электрическую обработку оперы Гаэтано Доницетти «Лучия ди Ламмермур». Пример этот, естественно, пришёл в голову в ироническом ключе: соль в том, что настолько напористого (не сказать — напросливого) применения здесь, в наших палестинах, потенциала колоратурного сопрано — а слушателя в итоге ожидает реальный неоклассический экспириенс, и порой прям будут брать на износ! — на прежних альбомах «феи из мая, княгини трамвая» мне лично не припоминается. Что ж, есть смысл поразмышлять на досуге, как далеко и насколько целесообразно, в известном аспекте, группа «Ковчег» отступила от границ рок-мейнстрима в область личной творческой мифологии. И насколько сильно ныне голосовые эксперименты Ольги вызывают к жизни нетленный образ Марии Каллас.

Этот альбом был анонсирован как фактически готовый ещё три года назад. Речь в ту пору шла, ни много ни мало, о сборнике перезаписанных в новом звучании «нетленок». Стало быть, час пробил, и с 3 марта любой может ознакомиться с релизом на стриминговых сервисах — к тому же, шикарная обложка не оставляет шансов не нажать на кнопку «Play». Трек-лист и впрямь знаком — собранные в него песни уже имели прежде акустические или концертные версии, изданные на таких альбомах Арефьевой и «Ковчега», как «Колокольчики» (дебютный диск с записью 1994 года представлен, пожалуй, лучшей песней на альбоме, «Ночь в октябре», не зря именно она вышла чуть ранее в виде сингла), «Сторона От», «Божия коровка», «Анатомия», «Письма бабочек». Ну, а часть вещей стала известна уже в более поздние времена.

В противовес, скажем, горячо любимому мной экспериментальному Ольгиному циклу «Ко-Микс», этот альбом ценен и интересен главным образом — музыкально. Во всяком случае, он околдовывает нотным дыханием в разы звонче, чем семантической вязью (как там поётся: «стихи за грехи»? — эх, тоскую я по сюжетным балладам Ольги). Великолепные гитары (соло в «Кобыле» — это просто праздник), флейта (в «Бетельгейзе» — ну чистый «Аквариум» золотого периода), саксофон («Я набираю»), синтезатор (который «одной левой» обезоруживает, конечно же, своим электропоп-звучанием в песне «Пентатоника»). Из реально сбалансированных вещей выделю выставленный вперёд (абсолютно по праву) блюз «Ночь в октябре», фолк-хит конца девяностых «Кобыла» и заглавную этническую готику «Амона Фе» (тут привет «Ноа-Ноа» Насти Полевой).

Почти всё на альбоме если не пронизано восточным колоритом, то стоит в шаге от него (рэггей в «Аквалюдях» колорит этот углубляет). Атмосфера тёмной магии и Ольгина тяга к авторской эпичности («Глюкоза») — вполне эффективны. И это — самое большое достоинство пластинки. Но, на мой взгляд, с орнаментальными оперными приёмами (вроде, так это называется на профессиональном языке?) — вышел перегиб. Очевидно, насыщенная согласными русская поэтика с трудом поддаётся канонам классического оперного жанра. А тут уху через раз некомфортно, особенно когда голос иголкой падает вниз и этот низ...раз за разом не берёт.

Резюмируя: альбом мог быть ярче, напоминая в данной конструкции — коллекцию отремастерингованных ауттейков (песен, оставшихся за бортом прежних программ и увенчанных парой всамделишных алмазов). Магия — рабочая. Только, на мой крестьянский взгляд, с голосовыми приёмами в этом экспериментальном барокко стоило обойтись аккуратнее.

Игра «Atomic Heart»: вперёд, в прошлое!

Редко пишу про компьютерные игры, но в случае с только что выпущенной «Atomic Heart» скрыть восторг вряд ли получится. И дело не только в том, что это — впечатляющий старт для отечественной студии «Mundfish» (разработавшей в 2018 году VR-игру «Soviet Lunapark», ставшей непосредственным прототипом «Атомного сердца»), но и в самом факте настолько удачной материализации данного ролевого шутера с ретро-футуристической начинкой.

Сеттинг сразу кидается на шею, что твой век-волкодав. Причудливые и сотканные из парадоксов декорации альтернативной советской истории образца 1955 года: война завершена в 1942-м, когда перед своим быстрым поражением нацисты успели выпустить в мир смертоносный вирус «коричневой чумы», из-за чего СССР был вынужден восполнять большие людские потери роботами и круто преуспел в этом, оснастив своими механизмами (с коварным умыслом, само собой) кучу прозябающих капиталистических стран и отправив первого человека в космос — уже в 1951-м. Наука настолько продвинулась, что аж может вылавливать из пространства песни из репертуара Цоя и Пугачёвой, которые ещё только будут написаны в далёком будущем. На улицах — солнечный коммунизм из ранних романов Стругацких. Делами в стране, вестимо, рулит Политбюро и прославленный академик Дмитрий Сеченов — бог и царь, однажды создавший жидкий программируемый модуль на основе полимеров, с успехом применив те благословенные нейрополимеры в народном хозяйстве, и вот теперь, вдохновенно грезя планетой Союза Знаний, сделавший реальностью беспроводной искусственный интеллект «Коллектив 1.0» — объединивший всех роботов в управляемую сеть. Мы свидетели нового этапа глобального проекта: посредством устройства «Мысль» задумано массово вводить полимер в человеческое тело и положить тем самым начало «Коллективу 2.0», синтезировав разум советского человека и всепобеждающей машины (под лозунгом «Коллектив» — это рука добра, обнимающая всех людей!"). Многие отметят, что Сеченов в предложенной ипостаси — невероятно схож с инженером Петром Гариным из бессмертного романа Алексея Толстого.

По воле предателя, прямо накануне старта проекта, система переживает сбой — и вот, на территорию Предприятия 3826, где запрограммированные на злодейство роботы влёгкую умертвили сотрудников, отправлен герой сложной судьбы, майор спецназа КГБ Сергей Нечаев — призванный спасшим ему жизнь Сеченовым навести порядок без лишней пыли и шума и — без ведома партийных товарищей. Герою предстоят приключения и горькие моменты самопознания — в компании с разговорчивой и многое умеющей перчаткой, являющейся разумом ранее убитого коллеги Сеченова.

Игра, на мой взгляд, выдающаяся в своём сегменте. Некий синтезированный оммаж, «всем сестрам по серьгам». С эстетикой понятно, это на поверхности: аутентичные киоски, павильоны, автомобили, языковая среда, музыка (тут создатели отдельно и на совесть поработали), полное погружение в утопически-коллективный рай «Homo Soveticus» — с леденящим эффектом изнанки. Стрелялки, головоломки — в щедром ассортименте. Сюжет, как видим — рассказик на страницу, и он тоже оммажен — отправили спецназовца Шарикова (зачёркнуто) метросексуального майора КГБ с отбитой и заблокированной памятью расчищать авгиевы конюшни мира, в котором Джордж Оруэлл задумчиво разглядывает наше настоящее. А вот архивные записи, которые нашему вконец запутавшемуся майору из секретного спецотряда «Аргентум» открывает в финале мятежная докторша-нейрохирург Лариса Филатова, где объясняется этот мир от и до, даже почему главный герой постоянно «разговаривает матом», и всё в целом наполнение — от упомянутого «радио будущего» до погружения в механику балета (в разработке игры была задействована балерина), архитектуру, футуристический театр, психологию, хитроумные военные и научно-технические разработки — и всё нам даётся порционно, стягивается по ниточке в узел.

Сексуальная жизнь андроидов и аспект их подчинения-неподчинения людям, или показанное в коде игры истинное, боевое лицо якобы мирных роботов, спящих агентов проекта «Атомное сердце» — тоже ценно. Есть даже чисто психоделический сегмент — похожая разом на все круги Дантева ада ниша самоощущения героя, когда он вдруг, разглядывая свои пушистые кошачьи лапки (не спрашивайте, это личный гнозис разрабов) поставлен перед выбором входа в одну из трёх дверей: ПЫТКИ — ОТРЕЗАТЬ — БОЛЬНО. И ценно, что там, за каждой дверью, и кто он там, и как проходит эта инфернальная экскурсия сквозь ментальные блоки и огороженные испачканными медицинскими ширмами страхи. Есть и куча других моментов, за которые простоту сюжета авторам не то что прощаешь, а понимаешь, что сюжет тут не так уж первичен. Наполнение, смыслы — эта игра про такое. Раскидываешь взбунтовавшиеся железяки — а попутно слушаешь жизненные истории научных сотрудников (да, здесь мёртвые могут некоторое время передавать ценную информацию и не лишены порой остроумия), постигаешь футуристическую социологию, читаешь пронизанные культурными отсылками служебные записки — с головой, в прямом смысле, погружаясь в мир Советской Утопии. Не играющим советую, всё же, хотя бы посмотреть летсплей для эстетического погружения (файтинг можно пролистывать, хотя как пролистаешь, скажем, сцены в автомобиле — когда майор мочит суетливых летающих роботов под добрынинских «Бабушек-старушек» или под цоевскую «Звезду по имени Солнце»).

Игра — многослойная, каждый возьмёт на своем уровне: возможно, не всяк считает миллион отсылок, от «Автостопом по Галактике», «Я — робот», «Приключений Электроника» и «Понедельник начинается в субботу» до вселенной культовых игр и фильмов, но бойкую бабу Зину, вооружённую то автоматом, то кухонным половником и перемещающуюся по воздуху на объекте «Кондор» — избушке, начинённой гиперсовременным оборудованием (привет тем же Стругацким и ютьюб-проекту Сергея Васильева «Русская кибердеревня»!) — поймёт и полюбит любой. Весь геймплей, к слову, пронизан постоянно возникающими телевизорами с фрагментами мультсериала «Ну, погоди!». Можно позависать, при желании.

Помимо вышесказанного, любопытен аспект адаптации игры к международному рынку: зарубежному пользователю, который явно не поведёт бровью при цитировании песни из «Приключений Электроника», мемов «прос#али все полимеры» и «прости нас, Юра, мы всё про##али» (ну, или, допустим, целого набора фраз из «Бриллиантовой руки») — также предложены вполне считываемые пасхалки. При просмотре летсплея в международной локализации видно, что звучащая в игре чуть ли не целиком «Падаль» Бодлера благополучно сохранена для французов, американцы, помимо россыпи игровых мемов и киноцитат, считают цифру 451, звучащую чуть ли не в первые десять минут геймплея, британцам есть от чего оживиться, узрев среди текстовых материалов фразу «Спасибо за рыбу!», при том, та же баба Зина, которая сама по себе визуально выглядит как недавно покинувшая мир королева Елизавета Вторая в её знаменитом зелёном платочке, в британской версии вместо «Полный п##дец!» восклицает на камеру: «Royal f##k!», а поляков, возможно, умилит упоминание в диалоге семейной пары на улице имён персонажей саги о Ведьмаке. Уважили даже любителей афоризмов: в одной из сцен герои натыкаются на мёртвую корову, которая щедро одаривает их литературно-философскими цитатами, от Шиллера до Сергея Михалкова и Станислава Ежи Леца, с упоминанием коровьего племени.

Отличный старт, студия «Mundfish». От лозунга «Вперёд, в прошлое!» теперь — только вперёд!

50 лет пластинке «The Dark Side of the Moon»

Ровно 50 лет назад в Америке увидел свет величайший в истории мировой рок-музыки альбом британской группы «Pink Floyd» — «The Dark Side of the Moon». Релиз на родине музыкантов состоялся 16 марта 1973-го. Публикую в этой связи фрагмент своей архивной статьи «ЛУННОЕ ЗАТМЕНИЕ» из сетевого проекта «Рок-меломан».

Об этой пластинке столько уже сказано, что повторяться и пересказывать общеизвестное нет никакого смысла. Ограничимся главными фактами: это записанный в две сессии с июня 1972-го по январь 1973 года на лондонской студии «Abbey Road» альбом-инновация, альбом-прорыв, выпущенный в период расцвета глэм-рока с его психоделическими фэнтезийными персонажами и вставший этому самому глэм-року «поперёк горла» непривычной для тех лет социальной тематикой и затронутыми в песнях реальными, мировоззренческими проблемами людей (автором всех текстов впервые в полном объёме выступил басист Роджер Уотерс). Это альбом, работа над которым велась в докомпьютерную эру, когда о сэмплировании ещё не было разговора, что нашло отражение, скажем, в ручном 4-канальном сведении и потребовало одновременного взаимодействия звукоинженера Алана Парсонса и музыкантов группы (у одного Парсонса элементарно не хватало рук!) или – в нарезании и склеивании плёнки для достижения желаемых звуковых эффектов. Самые современные программируемые синтезаторы и тяга музыкантов к экспериментам позволили добиться небывалых на тот момент результатов. Идея создать концептуальный диск о вещах, которые сводят людей с ума, исходила от Роджера Уотерса и отсылала к живому примеру бывшего коллеги и создателя «Pink Floyd» Сида Барретта, которого, в виду съехавшей от неконтролируемого пристрастия к наркотикам крыши, музыканты были вынуждены сперва подстраховывать на концертах гитаристом Дэвидом Гилмором, а в апреле 1968-го и вовсе уволить. Название «The Dark Side of the Moon» («Тёмная сторона Луны») поначалу пришлось заменить на «Eclipse (A Piece for Assorted Lunatics)», поскольку в 1972 году пластинку «The Dark Side of the Moon» выпустила британская блюз-роковая команда «Medicine Head». Лишь после того, как диск «Medicine Head» провалился в продажах, «Pink Floyd» с чистой совестью вернули своему детищу изначальное название. На обложке (автор рисунка – Джордж Харди) изображена преломляющая световой луч призма (при этом в спектре по дизайнерскому умыслу отсутствует цвет индиго), а на обороте оригинальной пластинки призма производит невозможную в природе конвергенцию спектра. К оригинальному виниловому изданию прилагались также два плаката: с концертными снимками группы и пирамидами в Гизе, сфотографированными под полной луной.

В нашей стране альбом «The Dark Side of the Moon» бесконечно ценим и популярен – настолько, что его цитирование можно услышать в самых неожиданных местах: от заставки в какой-нибудь политической телепрограмме до, скажем, дизайна обложки альбома «Иероглиф» (1987) группы «Пикник» или звучащей в радиоэфире песни «Вверх» группы «Машина Времени». Это всё равно что смотреть, вылавливая бесчисленные совпадения, снятый в 1939 году культовый сказочный фильм Виктора Флеминга «The Wizard Of Oz» одновременно с прослушиванием «The Dark Side of the Moon», играя в хрестоматийный и даже описанный в научных трудах эффект синхронизации «Тёмная сторона радуги». Такое случается только с шедеврами, посланными нам самим мирозданием. Слушаешь песню «Money» в размере семь восьмых и вдруг обнаруживаешь, что гитарное соло звучит на вполне себе рок-н-ролльные четыре четверти! Или раз за разом улавливаешь всё новые, не имевшие ранее шанса на существование голоса где-то на заднем фоне… И вот тут приходит просветление. Так что итогом этой статье послужит меткая фраза ирландца Джерри О`Дрисколла, работавшего в период записи альбома швейцаром в студии «Abbey Road»: «There is no dark side of the moon really. Matter of fact it's all dark» («У Луны нет никакой тёмной стороны. На самом деле, вся она – тёмная»). Восьмой студийный альбом в дискографии «Pink Floyd», увидевший свет в марте 1973 года. 43 минуты чистого кайфа, после которых вы уже никогда не будете прежними.