Рассказ «Крушение»: постреалистический этюд

Друзья, на сайте опубликован второй рассказ Игоря Шамарина, входящий в авторский сборник прозы «Муравьиный лев». Это — постреалистический этюд «КРУШЕНИЕ», появившийся на свет в феврале 2020 года и основанный на реальных событиях, свидетелем которых автор стал во второй половине восьмидесятых годов. Иллюстрация к рассказу выполнена по специальному запросу художественной нейросетью. Следите за анонсами, чтоб не пропустить в марте следующую историю из этой, пока неизданной книги.

Максиму Леонидову — 60!

Замечательному российскому рок-н-ролльщику и лирику-мелодисту, участнику легендарного бит-квартета «Секрет», поэту и актёру Максиму Леонидову — 60! Три года назад ходили с Олесей на невероятно зажигательный концерт группы «HIPPOBAND», состоящий из лучших хитов сегодняшнего юбиляра — чем не повод вспомнить тот волшебный мартовский вечер.

Автор фото — Светлана Скрыль.

50-летие альбома «Harvest»

50 лет назад, 1 февраля 1972 года, увидела свет пластинка «Harvest» американо-канадского фолк-рокера Нила Янга. Этот альбом, запись которого происходила с января по сентябрь 1971 года, по сей день является эталонным в дискографии певца, а вошедшие в диск хиты «Heart of Gold» и «Old Man» — непререкаемая классика кантри-рока. В записи альбома принял участие Лондонский симфонический оркестр, а также такие музыканты, как Дэвид Кросби, Грэм Нэш, Линда Ронстадт, Стивен Стиллз и Джеймс Тейлор.

Side 1:
1. «Out on the Weekend» — 4:35
2. «Harvest» — 3:03
3. «A Man Needs a Maid» — 4:00
4. «Heart of Gold» — 3:05
5. «Are You Ready for the Country?» — 3:21
Side 2:
6. «Old Man» — 3:22
7. «There's a World» — 3:00
8. «Alabama» — 4:02
9. «The Needle and the Damage Done (recorded in concert January 30, 1971)» — 2:00
10. «Words (Between the Lines of Age)» — 6:42

Total Time 37:10

Neil Young – lead vocals, electric and acoustic guitars, piano, harmonica
Teddy Irwin – second acoustic guitar on «Heart of Gold»
John Harris – piano on «Harvest»
James McMahon – piano on «Old Man»
James Taylor – banjo guitar, backing vocals on «Heart of Gold» and «Old Man»
Linda Ronstadt – backing vocals on «Heart of Gold» and «Old Man»
David Crosby – backing vocals on «Are You Ready for the Country?» and «Alabama»
Stephen Stills – backing vocals on «Alabama» and «Words»
Graham Nash – backing vocals on «Are You Ready for the Country?» and «Words»

London Symphony Orchestra – orchestra on «A Man Needs a Maid» and «There's a World»

The Stray Gators:
Ben Keith – pedal steel guitar
Jack Nitzsche – piano, lap steel guitar on «Are You Ready for the Country?,» «Alabama,» and «Words»; arrangements and orchestration on «A Man Needs a Maid» and «There's a World»
Tim Drummond – bass guitar
Kenny Buttrey – drums

Neil Young, Elliot Mazer – producers
Henry Lewy – producer on «Needle and the Damage Done»
Jack Nitzsche – producer on «There's a World» and «A Man Needs a Maid».

О мостах и кораблях

В одной из своих первых песен, которая была написана летом 1994 года, я обыгрываю в припеве фразеологизм «Ты сжигаешь мосты за собою» — желающие, кстати, могут с песней и её историей ознакомиться. Ну, а нам с вами здесь сегодня интересно хронологически проследить, когда же авторы стихов, песен и романов вообще стали сжигать (взрывать) эти самые мосты и эти самые корабли (корабли, к слову, буквально обожали «сжигать» герои романов Льва Толстого).

Пронизанная военными отголосками пословица «Не сжигай за собой мосты (лодки)» пришла к нам из английского языка и имеет литературное хождение с 1800-х годов, говоря о решении, исключающем возврат к прежнему и предостерегая от такой необратимости. Сам обычай упоминался ещё Плутархом, рассказывающим о женщинах Трои, которые сожгли корабли своих мужей — дабы те не дрогнули и не отступили перед врагом при защите города. Также в этом контексте принято вспоминать короля Вильгельма Завоевателя, который, в пылу войны за британскую корону, приказал сжечь собственный флот после того, как войско переправилось через Ла Манш — дабы лишить воинов искушения пиратства. А в книге «История Рима» историк Моммзен Теодор описывает, как древние гельветы сожгли свои жилища перед наступлением на Галлию — тем самым лишив себя возможности повернуть вспять.

С тех пор, переплавившись в речевой оборот, пылающие мосты и корабли ярко озаряют мировую культуру. Как мы видим, эффектная иноязычная фраза вполне успешно прижилась и в нашем языке, вкусно обогатив его.

Рисунок: Адриан Джонс — «Горящие мосты» (2015).

Писатель с бандитским шиком: 125-летие Валентина Катаева

125 лет со дня рождения Валентина Петровича Катаева — неповторимого классика советской литературы, писателя с «неистребимым одесским акцентом», как его характеризовали современники. Авантюрного конформиста, ученика Бунина. Бойкого деникинца — в годы Гражданской войны. Прошедшего Великую Отечественную военным корреспондентом, написавшим в тех пожарах рассказ «Отче наш» — пронизывающий до озноба. 

Знавший толк в поэзии и начинавший творческий путь со стихов, Катаев однажды поделился мыслью, с которой лично я абсолютно солидарен: получив в наследство то, что оставили нам поэты двадцатого века, следующие поколения могут совершенно спокойно заниматься другими делами. Отрезвляющее суждение для тех, кто после века Мандельштама, Ахматовой, Гумилёва, Маяковского, Пастернака называют здесь себя поэтами.

— Как живёте, караси?
— Ничего себе, мерси.

(это, кстати, тоже — Катаев).

Что касается полномасштабного катаевского наследия, то этот лакомый дар не обошёл стороной, пожалуй, каждого в нашей стране. Не будем забывать, что Катаев — автор идеи «Двенадцати стульев», подаренной им своему брату Евгению Петрову (и сам был портретно воплощён, по его же мнению, в инженере Брунсе). Естественно, в числе самых ярких книг следует назвать «Белеет парус одинокий», «Сын полка», «Цветик-семицветик», «Дудочка и кувшинчик» — список расширьте в меру погруженности в советский культурный бэкграунд. 

Не забудем и о крылатой эпохе журнала «Юность» под руководством Катаева. 

Наверняка многие вспомнят написанные в особо-катаевской манере автобиографические, мало на что похожие опусы «Святой колодец» и «Трава забвенья» (из которой лично мне сразу вспоминается рассказ об открытой автором в себе способности перевоплощения — например, в ВЫЧИТАНИЕ или в КВАДРАТНЫЙ КОРЕНЬ). 

Ну, и на особой полке — книга зашифрованных мемуаров «Алмазный мой венец», читая которую приходится ощущать себя литературным Шерлоком Холмсом — пытаясь сопоставить вымышленные имена с реальными прототипами. Где предстают навеки живыми, угловатыми и лишёнными классических лавров Ключик-Олеша, Щелкунчик-Мандельштам, Королевич-Есенин, Будетлянин-Хлебников, Вьюн-Кручёных, Мулат-Пастернак, Штабс-капитан-Зощенко, Конармеец-Бабель, а ещё от Катаева мы узнали, как Синеглазый студент (читай Булгаков) издевался над монументальным Командором (читай Маяковским), упрашивая дать своему герою настоящую профессорскую фамилию — с его, командорского разумения, и в итоге вместо милостиво предложенного Тимерзяева герой был ещё более ёрнически назван Персиковым. 

Осип Мандельштам, говоря о Катаеве, иронизировал: «В нём есть настоящий бандитский шик». Что ж. Таких бандитов на руках носить надо.

Рассказ «Человек с острова Туле»: античный детектив 18+

Сегодня на сайте публикуется первый рассказ Игоря Шамарина, входящий в книгу жестоких снов «Муравьиный лев». Рассказ «ЧЕЛОВЕК С ОСТРОВА ТУЛЕ» был написан недавно — на основе жуткого эпизода из декабрьского сна. В итоге получился жестокий античный детектив, иллюстрацию к которому выполнила художественная нейросеть по запросу автора. Друзья, следите за анонсами в этом блоге, чтобы не пропустить в феврале следующую историю.

Предисловие к публикации рассказов

Друзья. Чудовищно нелегко поэту вести повествование прозой, к вашему сведению. Почти невозможно — перестроиться в иное состояние и подчиниться иным законам. Книга жестоких снов «Муравьиный лев» пишется мною уже почти 10 лет. Ещё дольше эти сюжеты и истории жили в голове, прежде чем я решил, что пора бы им материализоваться и не тяготить меня. Сколько можно просыпаться, слыша назойливый шёпот вереницы неотчётливых персонажей? «ЯВИ НАС!».

Весенне-летний локдаун 2020 года позволил существенно продвинуться в реализации этих странных идей, основанных на сновидческих путешествиях и врезавшихся в память впечатлениях детства. Тут будет порой всё сразу, такие «Денискины рассказы» — в декорациях Пелевина и Воннегута. Порой не будет вообще ничего, кроме первозданного Хаоса. Возможно, что-нибудь мы допишем прямо на ходу. Рассказы — не без пародийной основы, я люблю пожонглировать смыслами с дурацкой улыбкой на лице. В общем, как бы то ни было, цикл неспешно обретает зримые очертания.

Публикации готовых, насколько их можно вообще считать готовыми (как, чёрт возьми, эти писатели понимают, что в текст пора перестать вносить правки, вчера ещё можно было, а сегодня — сядь на руки, шабаш?) будут происходить здесь — примерно по двадцатым числам каждого месяца. Не вынашивая писательских амбиций, склонен считать данное творчество ни к чему не обязывающим хобби и с радостью приглашаю каждого читателя в мир моих снов. Строго не судите, в рифму мне справляться в разы легче.

С уважением, И.Ш.

35 лет первой пластинке «Аквариума»

35 лет «Белому альбому» группы «Аквариум» — первой долгоиграющей пластинке, выпущенной государственной фирмой «Мелодия» на основе двух подпольно записанных магнитоальбомов: «День серебра» (1984) и «Дети декабря» (1985). 

Это был грандиозный прорыв железобетонной дамбы и невероятно праздничное событие — учитывая, каких трудов стоило добиться выпуска в СССР пластинки, сочинённой и записанной передовыми силами рок-андеграунда в обход всяких Союзов композиторов. Вначале нам этот винил дали переписать: первый тираж, выпуск которого был значительно подогрет «Музыкальным рингом» и предпремьерным ажиотажем «АССЫ», был супердефицитом. Но охота была открыта: хорошо помню момент, когда увидел этот артефакт в продаже в магазине на Ленинском проспекте, отстоял колоссальную очередь и зарядил дома диск в проигрыватель, прочитав на обороте конверта сопроводительную статью поэта Андрея Вознесенского (кстати, приложившего руку к выпуску винила). Это было волшебное впечатление, длившееся и длившееся. Годом позже были выпущены «Радио Африка» и «Равноденствие» — и этот магический багаж стал базовым в коллекции. Первые пластинки «Аквариума» — живительный глоток кислорода.

75-летие Дэвида Боуи

Друзья, в день 75-летия со дня рождения Дэвида Боуи давайте совершим обзорный полёт над хроникой жизни и творчества этого удивительного Артиста. Полный текст статьи, написанной мной в рамках авторского проекта «Клуб громовержцев»: весь Боуи здесь!

Первый стих 2022 года

Добрые традиции нужно чтить, поэтому, как у нас здесь повелось — приветствуем первый стих, родившийся в Новом, 2022 году:

«ПИСЬМО С „ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА“»

Со словарём найти пытаешься ключи
К размытым строчкам, что непознанным искрятся —
Как будто утром, содрогнувшись, получил
Из тайных рук письмо с «Летучего Голландца».

А значит, вновь, у мыса Огненной Земли,
Где звёзды блещут исполинскими кострами,
В воронке шторма повстречались корабли
И был получен ящик скрученных посланий.

Не так уж важно, кто даёт команды там —
Хоть Дэйви Джонс, от чувств не знающий покоя,
Хоть гумилёвский лунный Каин-капитан,
В штурвал вцепившийся железною рукою.

Куда важнее, что из дальних поясов,
Где говорят не неразборчивых наречьях,
Посланья эти, чьи слова — морская соль,
Стремятся к цели — прыгнув тиграми на плечи.

Хоть сонм заслуженных лингвистов созови,
Ты не заманишь полосатых бестий в сети:
Письмо с «Голландца» — это сага о любви
На языке, который много старше Смерти.

Как повелось во все былые времена,
Из алой бездны нечто вырастет горою,
И необъятная, клыкастая волна
Седые мачты от созданий божьих скроет.

Что было выжжено — с годами расцветёт.
И ветер в радужном плаще разгонит тучи.
Что до письма — оно, конечно же, дойдёт.
Другой вопрос — когда и кто его получит.

Но всё свершится, как в замедленном кино,
Ведь у письма всегда есть люди на примете.
А тех, которым адресовано оно,
Считай, лет триста на сыскать на этом свете.

© И.Шамарин, 4 января 2022 г.

130 лет со дня рождения Толкина

130 лет назад родился английский писатель Джон Рональд Руэл Толкин. У каждого была своя «встреча» с этим потрясающим мастером и творцом незабываемых миров. В моём случае это была прочитанная в 11 лет сказка «Кузнец из Большого Вуттона», рассказывающая про то, как сын кузнеца, приглашённый на праздник, отведал торта, увенчанного куклой, изображающей королеву фей, и проглотил в виде начинки волшебную звезду, став, повзрослев, Звезднобровым гостем в Волшебной стране Фэйри и пережившим там множество приключений. Чуть позже, разумеется, в недрах библиотеки на первом этаже нашего старого московского дома мне, как сказочные недра, открылись «Хоббит» и трилогия «Властелин Колец» — дар, который, окрыляя, меняет и озаряет душу звёздным сиянием сразу и навсегда.

Низкий поклон вам, сэр Толкин, за этот бесценный дар.

В «Бореньке» чего только нет

Утолили духовную жажду просмотром сериала «В Бореньке чего-то нет» — нового детища «Квартета И». Припав к чаше, беззастенчиво испытали нечто близкое к ка́тарсису/ката́рсису — аж сёрпали в процессе (прости, если сможешь, нам эту слабость, дорогой Лёня Барац). Посмотрели в ночи, за один присест, все восемь эпизодов (благо, каждый эпизод длится около 20 минут) — и кино того, безусловно, стоило. Высказывание более чем внятное и созвучное времени. «Квартетчики», слава богу, поднакопили сил и угостили своим фирменным лакомством (и это не салат «Мимоза»!). Тут и лирика размышлизмов с неразделением на суетливо-бытовое и крылатое, и политическая сатира, и забивающее на ханжество стебалово, и каскад поколенческих ассоциаций, и снайперские психологические этюды, и поглощающая всё и вся неисчерпаемая философская грусть в глазах. На выходе получился остроумный постмодернистский апгрейд Федерико Феллини образца 1963 года в сюжетной основе, для крутизны украшенный стильным оммажем «Новому Папе» Паоло Соррентино в заставке.

Всё действие — выложенная из хронологически разрозненных, на тарантиновский манер, пазлов история создания кинофильма: от момента рождения идеи в полусонной (не исключено, что похмельной) голове до просмотра группой чернового монтажа, называемого «колбасой» и дружеского банкета по случаю окончания съёмочного процесса, именуемого «шапкой». Автор фильма — органично сыгранный Максимом Виторганом режиссёр среднего возраста, находящийся в экзистенциальном кризисе и сентиментально, будто танцуя на осыпающихся смыслах своих то ли снятых, то ли ещё вынашиваемых восьми с половиной фильмов, терзающий как себя, так и окружающих друзей-коллег гамлетовскими вопросами (приходящими откуда? — правильно, от верблюда!). А фоном — хроника работы над «фильмом», где с каждым кадром, продираясь через людей и сюжетные коридоры, становишься всё выше ростом. И где-то за кадром — нереализованные замыслы, отложенные решения, нерождённые дети. И — директор картины Борис Наумович, всю жизнь несущий на себе, как тяжкий груз, отцовский приговор: «Чтобы быть режиссёром, надо чтобы в человеке что-то было».

Пересказывать эту намеренно разрозненную хронику с нежданными развилками, вековечным подтекстом и яркими, очень живыми диалогами посреди постеров к фильмам Тарковского и Хичкока, с зазеркальными призраками Чехова и Высоцкого, с ворохом отсылок и цитат, смысла нет — советую посмотреть и самим сделать выводы. Сценарий — конфетка. Актёрский ансамбль — чрезвычайно сыгран: с самими «квартетчиками» понятно, но ведь как блистают уже давно мной ценимая Виктория Толстоганова (пассия и напарница Максима) и её муж Алексей Агранович, сыгравший маститого оператора-конформиста Юру, и брутально-эксцентричный Павел Майков, и цепко вросшая в образ фактурно-хара́ктерная Ирина Гринёва, и удивительно-инопланетная Полина Ауг, и камео-star Павел Деревянко в роли самого себя. Характеры героев — выпуклы (порой — пугающе портретно). Диалоги — ещё звуча, жаждут гайдаевско-рязановского цитирования.

И, как обычно, куда важнее, о чём говорят мужчины, чем где они при этом находятся — ведут полемические битвы в мосфильмовских павильонах, выясняют отношения в общественной уборной, пересчитывают круги ада и стоимость недвижимости сидя на промятом «прокрустовом» диванчике, закрываются зонтиком от набоковского солнечного удара или играют друг с другом в воображаемый мяч в тихих дачных зарослях.

Ох уж этот воображаемый мяч. Скольких игроков он сделал чемпионами в собственных глазах или коварно увлёк к бездне. Так ловите пас, друзья, и, подыгрывая задумчивому Режиссёру, посмотрите этот сериал. Имеется большая вероятность, что «будет хорошо».

С Новым, 2022 годом!

Друзья, с наступающим вас 2022-м годом. Пусть он будет для каждого из нас гуманным, щедрым, справедливым. Пусть могучий красивый зверь принесёт в своих лапах душевное равновесие, достаток, силу и убережёт нас от невзгод. На дворе жестокое время, и зачастую кажется, что тревогам и потерям не видно конца. Это, конечно же, не так. Надежда не утрачена — пока мы обнимаем, согреваем и любим друг друга. Всем — тепла, любви, веры и надежды. И, безусловно, нескончаемого магического сияния — всем, кто умеет сиять.

Рок-мюзикл «Фома»

На официальном ютьюб-канале группы «ДДТ» опубликована полная видеозапись рок-мюзикла «Фома», премьера которого состоялась в декабре 2019 года на сцене Новосибирского музыкального театра. С большим интересом ознакомился с этой постановкой Филиппа Разенкова по пьесе Константина Рубинского: ведь в основе пульсирует подлинная биография нашего яркого современника — музыканта, художника и поэта Юрия Шевчука, а вся сюжетная канва построена на более чем двух десятках песен группы «ДДТ», звучащих в живом исполнении актёров и аккомпанирующей им кавер-группы «Красный берег». Всё лирически произрастает из песни-пролога «Актриса Весна» — и нам, зрителям, в течение двух с лишним часов, буквально следуя известным крылатым строчкам, «читают балет и танцуют стихи». Ведь именно песни, перемежающиеся зачитанными вслух лирическим героем фрагментами шевчуковских интервью разных лет, являются здесь основным смысловым фундаментом. А уже из создающихся мизансцен складывается старая-добрая история любви и взросления подпольного советского музыканта Фомы и его утончённой танцовщицы-музы Людмилы — на острие непростого диалога Художника с его Временем.

В восьмидесятые годы Юрий Шевчук сочинил песню с рефреном «Я часто не верю...», в этой связи и получившую ироничное название — «Фома». Песня в мюзикле не звучит, но именно это имя получил главный герой новосибирского спектакля, и таким образом Фома Олегович Григорьев, прошедший путь от сочиняющего неблагонадёжные песни советского студента с периферии, одетого в майку с принтом «JESUS БЫЛ HIPPIE», до выступающего на переполненной Дворцовой площади в современном Питере рок-идола, несёт в себе вполне узнаваемые черты — хоть постановка лишь в первые десятки минут маскируется под байопик, перерождаясь на глазах в нечто более обобщённое и, в конечном итоге, вневременное. Авторы нарекли своё детище «рок-мюзиклом» — и в данном случае лежащая на поверхности антитеза «Фома» — «Jesus Christ Superstar» крайне остроумна и уместна. К слову, попытки подобного, театрального преломления отечественной рок-культуры, ранее успешно предпринимались: достаточно вспомнить спектакль «Башлачёв. Человек поющий» (2011) или «Музыка серебряных спиц» (2013) на основе песен «Аквариума». Поклонники кинематографа вспомнят — тоже вполне к месту — фильм «Стиляги». Постановка новосибирцев, без сомнений, весьма качественно дополнила этот достойный самых положительных откликов ряд.

Спектакль «Фома» состоит из двух действий и условно разделён на три сегмента: условная советская «периферия», откуда родом лирический герой, сын прошедшего войну партийного функционера (тут, как я уже отметил, имеет место абсолютное попадание в Шевчука — вплоть до конфликта с отцом и уличных драк с духовно чуждым социумом, бесшабашных реалий студенческой юности и лобового, вплоть до запрета сочинять и петь собственные песни под страхом выдворения из родного города, столкновения с региональным отделом КГБ). Второй сегмент — переезд с молодой спутницей в Москву после череды скитаний по стране, и тут байопик неожиданно разворачивается в декорациях эпохи — являя одномоментно, наслоенно друг на друга, мрачный закат перестроечных восьмидесятых и буйный расцвет «лихих девяностых» — с мотающимся туда-сюда средь покосившихся церквей памятником Ленину, с болью военных потерь на Кавказе, с вездесущей братвой, перекрывающей герою доступ к могиле Высоцкого, поскольку на Ваганьковском кладбище идут похороны криминального авторитета, с крышующими бизнес ментами, в числе которых Фома с горечью обнаруживает своего утратившего веру в Бога студенческого друга-хиппана, с напыщенной попсой, опекаемой пропившими и проторчавшими совесть продюсерами, и тому подобным. Завершающий сегмент — переезд в Питер, где герой оказывается у дверей уже закрытого Ленинградского рок-клуба и слышит, в числе прочих «великих имён минувшего Золотого века», имя Юры-музыканта. В Питере герой сочиняет свой главный народный хит, в Питере прямо в разгар нахлынувшей славы уходит из жизни его любимая девушка, родившая Фоме сына, и там же он предстаёт — талантливый, одинокий и потрёпанный житейским опытом — пред лицом многотысячной толпы и самим Временем — в осмыслении того, что останется после него и что он возьмёт с собой.

Мне, как очевидцу многих представленных событий, в целом понравилось. Продуманный, хотя порой и непредсказуемый выбор песен для той или иной сцены (некоторые номера безнаказанно кочуют во времени и грешат хронологическими несовпадениями, кое-где в текстах внесены режущие ухо правки), весьма точные типажи и характеры на фоне стен, расписанных граффити с известными каждому российскому рок-фанату названиями и именами, щемящие биографические вкрапления и от души широкие, обобщающие отступления, изобретательная и интересная сценография, наполненные комизмом эпизоды (прослушивание хиппарями речи Брежнева на фальшивой пластинке «битлов», купленной у спекулянта-обманщика на толкучке; гэбэшник, вдумчиво напевающий под нос то песню Джима Моррисона «The End», то строчку припева из шевчуковской нетленки «Я получил эту роль»; полная обывательских упрёков речь матери лирической героини, исполняющей при этом песню «Ночь Людмила») или решение сцен лирико-драматических (Шевчук-лирик представлен в спектакле очень убедительно и подробно — даже, я бы отметил, в перевес блоку своих социально значимых хитов), тёплые пасхалки современникам — как, например, возникший будто из ниоткуда раскачивающийся на тросе металлический шар, ставший в 1992 году центральным объектом программы «Чёрный Пёс Петербург», не лишённый сентиментальности стёб над легендарным видеоклипом Бориса Деденёва «Что такое осень» — с тремя «богатырями» русского рока Шевчуком-Кинчевым-Бутусовым, узнаваемо, в обнимку, пинающими в Царском Селе опавшие листья и играющие в русскую рулетку, или отсылка к самому большому в истории «ДДТ» концерту, собравшему 120 тысяч зрителей на Дворцовой площади 27 мая 1993-го.

Поздравляю авторов мюзикла и всех нас с этим реально прозвучавшим и, что не менее важно, услышанным проектом родом из российской глубинки: сам, тем временем, с ностальгией вспоминаю собственные посещения наших московских музыкальных постановок. В их числе — не подверженная старению «Иисус Христос — суперзвезда» в театре Моссовета или, к примеру, совсем недавняя, актуальнейшая работа «В городе Лжедмитрове», созданная силами музыкантов группы «Несчастный случай». Подобные творческие удачи позволяют смотреть в будущее хотя бы с относительным оптимизмом.

Поклон Александру Градскому

Щемящее мгновение. Сегодня ночью ушёл в вечность Александр Градский — ощущение, что скала колоссальных размеров рухнула в море. Прежде мы уже вели здесь речь о Градском и значении его таланта для нашей культуры, так что повторяться не стану. Философ и шут, классик и современник, лирик и панк в одном лице — настолько уникальных творцов во всём мире можно пересчитать по пальцам. 

Созданная весной 1966 года группа «Скоморохи» с участием Градского вошла в когорту советских рок-динозавров наряду с группами «Brothers», «Сокол», «Славяне», «Санкт-Петербург» — и именно этой генерации было суждено создать рок-н-ролл на русском языке, что в те времена казалось причудливым недоразумением. «Размышления шута», «Русские песни» — эти пронизанные новаторством и дерзостью пластинки с невероятно разноплановым голосом Градского, будучи записанными в эпоху тотальной цензуры и идеологических мышеловок, по сей день впечатляют жанровым размахом и творческой глубиной. А ещё — кристальной художественной честностью.

Из детских воспоминаний — поход в кинотеатр «Баррикады» на мультфильм «Голубой щенок» с песнями на музыку Геннадия Гладкова. Градский в этом проекте озвучивал сразу двоих персонажей, Доброго Моряка и совершенно умопомрачительную Рыбу-пилу. Ария этой «градской» Пилы была абсолютно культовой для нас, тогдашних школьников. 

Безусловно, «Песня о друге» — по ощущениям, лучшее и снайперски точное посвящение Владимиру Высоцкому, созданное его современником. Та же эпоха — особо существующая в пространстве и времени песня-гимн «Как молоды мы были» Пахмутовой и Добронравова. От неё и сейчас мурашки по коже. Цикл «Сатиры» на стихи Саши Чёрного: возведённый в абсолют модерн.

Более поздние воспоминания — это уже перестроечный Градский с акустической гитарой в руках и его неизменно впечатляющие рок-бардовские сеты на различных фестивалях типа «Задворок». Градский как бы играючи, с фирменной лукавой подъёбочкой, показывал авторский уровень и заставлял публику слушать свои бьющие наотмашь «несвоевременные песни», исполнявшиеся в амплитуде от мышиного писка до громогласных тенорских вершин — и всё это в пределах одного номера. Это завораживало и вгрызалось в сознание, как случайно зацепившее «Подражание Окуджаве» в ветхозаветно-древней «Утренней почте», «Песня о телевидении» во «Взгляде», каждый выпуск которого смотрели — в оба («мы будем ТЕЛЕвидеть, а просто видеть — не для нас!») или очередное хлёсткое, поперёк всего, интервью в прессе девяностых.

Градский был заправским культуртрегером и открывал таланты. Его авторская программа на радио «Юность», «Хит-парад Александра Градского», — именно там впервые на всю страну зазвенело пронзительное «Время колокольчиков» СашБаша, вскричала шевчуковская душа среди осин и бабахнули остросоциальные рок-боевики на стихи Ильи Кормильцева в исполнении тогда ещё андеграундно-провинциального «Наутилуса Помпилиуса». 

Градский — это неизменный вкус и битловский месседж. Это открытая пощёчина общественному мнению и меткий сарказм. Это наращивающая сердечные рубцы независимость и откровенное высказывание, во весь голос. Это музыка для кино, тяготеющие к авангарду оперы, выстраданный театр своего имени и записанный во времена сытого путинизма диск политической сатиры «Неформат» в чёрной коробке, напоминающей упаковку для динамита. Это слившиеся в единое классика и рок-н-ролл.

Градский — это достойное памяти мастерство, теперь уже впечатанное в эпоху. Мой Вам поклон, мастер.

30 лет без Фредди

30 лет назад Землю покинул маг и волшебник по имени Фредди Меркьюри. Одна из самых невосполнимых и терзающих потерь.

Путеводитель по жизни и творчеству потрясающего музыканта — 

в нашем «Клубе громовержцев».

Стасу Намину — 70 лет

8 ноября 1951 г. в Москве родился Анастас Алексеевич Микоян, известный как Стас Намин — легендарный российский музыкант, композитор и продюсер, художник и фотограф, режиссёр, антрепренёр, промоутер и бизнесмен. Создатель многих социальных новаторских проектов, знаковая персона в российской культуре 1970—2000 гг., один из основателей отечественной рок-музыки, начинавший творческий путь в любительских группах «Чародеи», «Политбюро» и «Блики», с 1969 года – лидер группы «Цветы» (некоторый период времени коллектив назывался «Группой Стаса Намина»), создатель и продюсер групп «Джаз Атака» (1978) и «Парк Горького» (1987). Организатор первого независимого продюсерского центра «SNC», организатор первых в стране музыкальных фестивалей, основатель первых в стране частных антреприз: концертного агентства, студии дизайна, фирмы грамзаписи, радиостанции, телекомпании и т. д., положивших начало российскому шоу-бизнесу. Создатель первого негосударственного симфонического оркестра, первого в стране театра мюзиклов. Организатор крупнейших независимых международных и межгосударственных фестивалей культуры в стране и за рубежом.

Я не слишком хорошо помню легендарные времена группы «Цветы», зато очень хорошо – «Группу Стаса Намина» эпохи шлягера «Мы желаем счастья вам». А дальше – это уже лето 1989 года, Московский Музыкальный Фестиваль Мира, организованный Центром Стаса Намина (среди остальных участников, живые «Скорпионс», Оззи Осборн, «Бон Джови», представшие перед советскими меломанами во всём своём величии!) и, конечно же, начало девяностых годов: самая качественная отечественная фирма грамзаписи «SNC Records» и независимая музыкальная радиостанция «SNC», открывшая массовому слушателю столько прекрасных имён, являвшихся прежде достоянием дикого советского андеграунда. Стас Намин, по сути, своими стараниями определил главный вектор развития российской рок-культуры, причём, определил изнутри самого движения – другое дело, насколько суровые жизненные реалии поддались радужной романтике. В любом случае, это было превосходное время открытий, за которое хочется сказать огромное спасибо сегодняшнему юбиляру.

С Днём рождения, Стас Намин! И спасибо за подаренную Вселенную под названием РОК.

15 лет встрече с «Deep Purple»

Ровно 15 лет назад, 19 октября 2006 года, ходили с тестем в тогда ещё функционировавший СК «Олимпийский» — на концерт «DEEP PURPLE». Вспомним, как это было:

Ну что сказать, не аншлаг, конечно, но людей пришло весьма приличное количество (стоит учесть, что это был вечер четверга). На удивление, много молодёжи. Три милицейских кордона: на улице, на входе в спорткомплекс и на входе в зал. В фойе – продажа атрибутики и компакт-дисков по цене от 300 до 1000 рублей. Никакого спиртного, никакого пива – даже безалкогольного. Тестю запретили даже пронести бутылку с водой (мол, ничего не знаем, пейте хоть всю до донышка, но в фойе).

Перед нами сидела большая семья, человек шесть. Было забавно послушать, как почтенный седовласый дядька внушал своему, по всей видимости, внуку: «Ты свидетель исторического события! Знаешь, сколько этой команде лет? Практически столько же, сколько твоему дедушке!».

Концерт начался около 19.20 с песни «Pictures of Home». Вообще, надо сразу с удовлетворением отметить, что любимая всеми поклонниками хард-рока программа 1972 года «Machine Head» прозвучала фактически целиком и чуть ли не в оригинальном виде. В группе – пять персон. Иэн Гиллан, одетый в синие джинсы и длинную белую рубаху, был в ударе: голосил, забавно пританцовывал, порой брал в руки бубен, порой – губную гармошку. Матёрый человечище. На басу – артистичный, легендарный и неподражаемый Роджер Гловер, за барабанами – если верить одолженному любезным соседом биноклю – бравый Иэн Пэйс. Гитарист (довольно среднего уровня, как оказалось в реале) – Стив Морс, за клавишами Дон Эйри старательно пытался изобразить господина Лорда.

Логики выстраивания концертной программы я лично не разгадал: был сыгран почти полный набор ожидаемых всеми нетленок (за «бортом» остались разве что «Child In Time», «Speed King», «Mary Long» и «Woman From Tokyo»), разбавленный двумя-тремя новыми номерами из альбома «Rapture of the Deep» — весьма неплохими, кстати.

Из запомнившихся моментов: на коде «Strange Kind Of Woman» состоялась музыкантская «дуэль» Гиллана и Морса. Не меркнущая с годами «Lazy» плавно перетекла в сольный номер клавишника Дона Эйри. Не остался без работы и гитарист, исполнив в свой черёд некое инструментальное попурри из классики мирового хард-рока. В числе «пурпурных» суперхитов под сводами «Олимпийского» прогремели «Space Truckin`», «Highway Star», «Smoke On The Water» (припев – только зрители). Во время этих двух песен я делал два прямых телефонных включения домой. На бис были сыграны «Hush» и «Black Night». Гиллан в какой-то момент взял в руки микрофонную стойку и «выудил» ей, как удочкой, из партера принесённый кем-то британский флаг. Второй такой же достался гитаристу.

Закончили играть в 21.10, последним сцену покинул неутомимый Гловер. По дороге к «Проспекту Мира» зрители то и дело скандировали знаменитые блэкморовские риффы — из «Black Night» и «Smoke On The Water», расходились удовлетворённые, вполне миролюбиво.

Полный сет-лист шоу «DEEP PURPLE»:

1. Pictures of Home
2. Things I Never Said
3. Into The Fire
4. Strange Kind Of Woman
5. Rapture Of The Deep
6. Fireball
7. Wrong Man
8. Steve Morse Guitar Solo
9. Well Dressed Guitar
10. Lazy
11. When A Blind Man Cries
12. Don Airey Solo
13. Perfect Strangers
14. Space Truckin`
15. Highway Star
16. Smoke On The Water
Выход «на бис»:
17. Hush
18. Black Night

Поклон Николаю Арутюнову

Печальная весть: 22 сентября от нас ушёл Николай Арутюнов — вокалист и ярчайший фронтмен легендарной московской группы «Лига Блюза». 

Как по мне, это был лучший ритм-энд-блюзовый и джаз-роковый певец на российской сцене. Слушать голос Арутюнова всегда в кайф, будь то оригинальный материал или классика мирового рока, которую он потрясающе исполнял — к примеру, незабываемо пел «Highway Star». Однажды мы выступали на одном фестивале в ДК Горбунова, и это была большая честь — делить музыкальное пространство с проектом «Четверг Арутюнова». В гримёрке маэстро был скромен, написав мне маркером на афише: «Искренне желаю Вашего успеха».

Светлая грусть. 

Лучшее российское кино 2007 года: двое против ветра

Итак, переворачиваем ещё одну страницу в нашем доскональном исследовании российского кино, снятого и представленного зрителю в период с 2000 года по нынешний момент. Сегодня, отсмотрев и пересмотрев предварительно все отечественные кинокартины 2007 года (напомню, что сериалы в данном исследовании оставлены за скобками), готов представить здесь традиционный итоговый реестр, в который включил только те работы, которые пережили своё время, не утратив жизни и актуальности: российское кино 2007 года, рекомендованное к просмотру без потери настроения и веры в светлый разум.

Говоря о знаковых тенденциях 2007-го в нашем кино, нельзя не отметить возросшее жанровое разнообразие, стремление к визуализации классики и обращение к историческим судьбам. К слову, в этом году обрели экранное воплощение своих героев такие авторы, как Александр Грин («Бегущая по волнам»), Павел Бажов («Золотой полоз»), Николай Гоголь («Русская игра»), Андрей Платонов («Отец»), Юрий Нагибин («Натурщица»), Даниил Хармс («Падение в небеса»). В этом ряду отмечу и фильм Сергея Ашкенази «Искушение» (включённый, к слову, в итоговый список), в котором без труда можно разглядеть галантный сценарный оммаж культовой повести Галины Щербаковой «Вам и не снилось...». В сериальном сегменте, традиционно для полноты картины, отмечу такие работы, как «Завещание Ленина» (на основе «Колымских рассказов» Варлама Шаламова, «Ленинград», «Савва Морозов» и «Ликвидация»). В основном тренде, как видим — отечественная история. Вереница исторических фигур, чьих биографий коснулись российские кинотворцы, также впечатляет: от Чингисхана («Монгол»), свиты Петра I («Слуга государев») и юных лицеистов («18-14») до композитора Сергея Рахманинова («Ветка сирени») и ракетостроителя Сергея Королёва («Королёв»). Увы, не всем прототипам повезло в равной степени — по-прежнему ощущается слабый вклад сценаристов.

Что касается признанных мэтров и их работ, вынужден многим отказать во вхождении в мой итоговый список. В частности, считаю недостаточно проработанными и пережившими своё время (а то и вовсе блёклыми) фильмы «Александра» (А.Сокуров), «Ветка сирени» (П.Лунгин), «Два в одном» (К.Муратова), «Изгнание» (А.Звягинцев), «Королёв» (Ю.Кара), «Нулевой километр» (П.Санаев), «Тиски» (В.Тодоровский). Не вполне мастерски и с должной искрой скроены и «Путешествие с домашними животными» (В.Сторожева), «Слуга государев» (О.Рясков), «Кука» (Я.Чеважевский). Такие фильмы, как «Бабушка Ада» (Олег Фесенко), «Родина или смерть» (А.Криницына), «Беглянки» (Ю.Разыков) и «первый российский хоррор-слэшер» «Путевой обходчик» (И.Шавлак) — примеры излишней претенциозности, победившей смотрибельность, талант актёров и, в целом, магию творчества. Целая вереница картин настолько, будто бы, застряла в нелицеприятностях прошлого, что смотреть их — только зря предаваться архаике и штампам (хоть сами истории, бывает, вполне достойны внимания). Тут такие примеры, как «Поводырь» (А.Хван), «Сайд-степ» (М.Мигунова), «Кремень» (А.Мизгирев), «Ярик» (А.Ласло). По некоторым вкусовым причинам не включены в итоговый реестр и «Артистка» Станислава Говорухина, и «Враги» Марии Снежной, и «Консервы» Егора Кончаловского — вполне, потенциально, годные.

Несколько картин порадовали если не сценарными находками, то отличными саундтреками: в первую очередь, конечно же, это «Бегущая по волнам», в которой звучат оригинальные, не столь раскрученные и мало кем оценённые в своё время песни, в значительной своей части — авторства Ильи Кормильцева и Дмитрия Умецкого (в числе рок-музыкантов и поющих актёров, принявших участие в проекте — Валерий Кипелов, Алексей Кортнев, Александр Горев, Максим Покровский, МакSим, группы «Моральный Кодекс», «Кукрыниксы», «Маркшейдер Кунст» и другие). В остальных случаях речь о музыкальном наполнении фильмов «День выборов», «Open Air / Открытое пространство», «Беглянки» и «Одна любовь на миллион». Увы, порой музыка была сильнее самих киноисторий.

Артхаус мы, как правило, не включаем в итоговый результат, хоть в этот раз нужно особо отметить фильм Владимира Сивкова «Инзеень-малина» и пожурить за беспомощность такие, вроде бы, идейно любопытные работы, как «Ницше в России» (Нина Шорина) и упоминавшуюся уже хармсиаду «Падение в небеса» (Наталья Митрошина). Впрочем, пограничный фильм в данной жанровой эстетике, «Человек-ветер» Хуата Ахметова, всё же покорил сердце и включён в окончательный список киноудач.

А вот, наконец, и сам список победителей: лишь реально достойные просмотров и перепросмотров российские фильмы 2007 года в алфавитном порядке:

1. 12 (Никита Михалков)
2. 18-14 (Андрес Пуустусмаа)
3. АГИТБРИГАДА «БЕЙ ВРАГА!» (Виталий Мельников)
4. ВНЕЗЕМНОЙ (Сергей Крутин)
5. ГЛЯНЕЦ (Андрей Кончаловский)
6. ГРУЗ 200 (Алексей Балабанов)
7. ДЕНЬ ВЫБОРОВ (Олег Фомин)
8. ИСКУШЕНИЕ (Сергей Ашкенази)
9. МОНГОЛ (Сергей Бодров-старший)
10. НАТУРЩИЦА (Татьяна Воронецкая)
11. ОТЕЦ (Иван Соловов)
12. ПАРАГРАФ 78 (Михаил Хлебородов)
13. РУСАЛКА (Анна Меликян)
14. РУССКАЯ ИГРА (Павел Чухрай)
15. ЧЕЛОВЕК-ВЕТЕР (Хуат Ахметов)

Намерен не бросать это эмоционально затратное, но местами завораживающее исследование, и постепенно перехожу к изучению кинокартин 2008 года. Продолжение — следует, друзья.

"Я же вам говорил... ": 155-летие Герберта Уэллса

Писатель Герберт Джордж Уэллс, 155-летие которого отмечается сегодня, был гениален во всём — даже в авторстве собственной эпитафии, оставленной потомкам в 1941 году, когда добавил к предисловию переиздания «Войны в воздухе» исчерпывающий абзац: «Здесь, в 1941 году, снова переиздаётся «Война в воздухе». Он был написан в 1907 году и впервые опубликован в 1908-м. Он был переиздан в 1921-м, а затем я написал предисловие, которое также перепечатываю. Я снова прошу читателя обратить внимание на предупреждения, которые я дал в том году, двадцать лет назад. Есть ли что-нибудь добавить к этому предисловию сейчас? Ничего, кроме моей эпитафии. Когда придёт время, очевидно, что это должно быть: „Я же вам говорил. Проклятые дураки“. (Курсив мой.)»

В Уэллсе, как мне кажется, всегда видели не того, кем он в действительности являлся. Его называли писателем, но он, безусловно таковым являясь, был в первую очередь — социальным философом. Его причисляли к фантастам, а он, будучи, вне сомнений, основоположником и мастером встававшего на ноги жанра, был прорицателем и, чего уж там, полнокровным пророком (одна только развязка «Войны миров» нам, живущим в двадцатые годы следующего столетия, красноречиво это доказывает). Ему приписывали симпатии к марксизму, а он, соратник молодого Уинстона Черчилля, участник московско-петроградских чаепитий с Лениным, Сталиным и Максимом Горьким, как раз страстно критиковал учение Маркса, поддерживая идеи демократического социализма — в противовес революционной лавине и мерцающим на горизонте перспективам диктатур и фашизма.

Для меня Герберт Уэллс начался с «Человека-невидимки» и «Машины времени», заманчиво предвосхищённой обнаруженными в каком-то журнале «Аргонавтами времени». Затем были «Война миров», «Остров доктора Моро» и нескончаемый сборник рассказов, обнаруженный на прабабушкиной этажерке — книга, которая перевернула сознание, наделила крыльями и влюбила в Автора на всю жизнь. Помню, насколько отозвался «Когда спящий проснётся» — этот роман впоследствии перечитывал бесконечно и считаю его героя, Грэхема, одним из векторных персонажей у Уэллса.

Опыт этих уэллсовских озарений, ставших человечеству «подарком на вырост» — бесценен. Совсем иное дело — как с ним справиться нам, далёким суетливым потомкам, в массе своей сторонящимся даже самого скромного визионерства. Ведь буквально всё уже было озвучено и напечатано миллионными тиражами — при этом, усталые печатные машины работали десятилетие за десятилетием при вновь и вновь повторяющемся вое авиационных сирен и в грохоте военных маршей.

..."Я же вам говорил. Проклятые дураки".

Шутки мироздания

Вспомнилось тут, как знакомил бабушку, Лидию Сергеевну, с советским роком. И один потешный эпизод в этой связи. Было это году в 1989-м, жили мы тогда все вместе. Я притаскивал на кухню кассетник «Электроника», и пока готовился суп или, к примеру, варилась картошка, включал Ба какой-нибудь альбом «Аквариума», «Наутилуса» или «Кино», а в моменты адреналинового пика — и вовсе концерты «ДДТ», на которых, кстати, Шевчук постоянно забывал слова. Мы эти записи слушали и обменивались впечатлениями прямо по ходу дела. Лидия Сергеевна за словом в фартук не лезла и всегда говорила, как есть. Бывало, даже спорили. В памяти — много её оценок и любопытных ремарок. 

Однажды слушали «аквариумовский» альбом «Равноденствие», и я, весь такой одухотворённый, задвинул пламенную речь о преимуществах рока перед эстрадой (слова «попса» тогда в широком обиходе не было) — дескать, ну что с этих эстрадников взять, придумают строчку — и ну её без конца повторять, как будто больше спеть и нечего. То ли дело — рокеры. Бабушка скептически так посмотрела поверх очков, но оставила мнение на этот счёт при себе. И тут БГ, допевая «Очарованного тобой», как раз выходит на коду:

И оставленный один — беззащитен и смят.
Этот выбор был за мной, и я прав.
Вот мой дом, мой ослепительный сад
И отражение ясных звёзд...

Всё. В этот самый миг я понимаю, что полностью повержен, поскольку голос БГ — ну не кидаться же мне было в тот момент к кнопке «стоп» — в аккурат начинает выводить гипнотическую мантру:

В тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде, в тёмной воде...

Взгляд Ба в этот момент...помню его по сей день. Это была конкретная, эпохальная подстава. До сих пор не могу спокойно слушать этот трек. Пробивает на смех.

Век Станислава Лема

Сегодня, в день 100-летия великого писателя-фантаста Стани́слава Лема, невозможно в который раз не предаться размышлениям о гуманистическом влиянии этого мастера не только на жанровый сегмент, который он, без преувеличения, озолотил, но и на мировую интеллектуальную литературу — в целом. Помню, под каким находился впечатлением, впервые прочитав «Непобедимого». В этом устрашающем произведении о последствиях эволюционной борьбы на далёкой недружелюбной планете Регис III, виделся мне, ещё мало тогда знакомому с творчеством Лема, мудрый и проницательный гений — наследник Герберта Уэллса (в случае с «Непобедимым» считывалась, конечно же, «Машина времени», а в дальнейшем эта «уэллсовская» линия представала всё отчётливей). Врезалось в память: «Сколько жутких загадок, чуждых человеческому пониманию, таит ещё космос? Неужели мы всюду должны являться, неся всеуничтожающую силу на своих кораблях, чтобы вдребезги расколотить всё, что противоречит нашим понятиям?» — и в этой фразе, ещё до знакомства с автобиографическим «Высоким замком», читалась мной, вскормленным братьями Стругацкими мыслящим тинейджером, не столь уж однозначная подоплёка.

Станислава Лема, рождённого во Львове и вынужденного после войны переселиться в Краков, фрагментарно издавали и, как могли, экранизировали в СССР, он был здесь носимым на руках гостем — сказался эффект прокоммунистического «Магелланова облака». Но, начиная ещё с казуса беспримерно урезанных «Звёздных дневников Ийона Тихого» и продолжая многострадальным «Солярисом», писателя всегда пытались у нас определённо встроить в доминирующую систему, некоторым образом «затуманить» его идеи. Ибо Лем в своём потрясающем воображение интеллектуальном величии был неподконтролен и чужд для любой идеологии — как ему самому, выбравшему писательскую стезю, оказалась чужда карьера военного врача. Ершистость, занозистость, противодействие социальному компромиссу — в случае с Лемом всё это видно без микроскопа: вот вам «Рукопись, найденная в ванне», с её кафкианским месседжем и нахлобучкой всем политическим моделям сразу, или гражданское поведение Лема: от скандального отказа быть включённым в американскую писательскую организацию после громкого выхода из её рядов в связи с непримиримой критикой — до участия в польском диссидентстве.

Путешествуя сегодня по творческим вселенным Станислава Лема, невольно задумываешься над всеобъемлюще пророческими прозрениями мастера: будь то «Возвращение со звёзд» (вновь видим тропинку от Уэллса с его «Спящим»), как никогда нынче актуальный «Насморк» или, скажем, неизменно повергающий в озноб «Мир на Земле». Минувшее столетие с его дерзкими фантастами-пророками, в числе которых, конечно же, и Станислав Лем — лишь первая ступень осмысления. По этим следам, ведущим в неочевидное в отсвете полночных созвездий, ещё только предстоит пройти каждому. Вопрос — хватит ли смелости сделать хотя бы первый шаг.

Дьявол не носит «Хэллман»

Посмотрели «Круэллу» — впечатления самые положительные. Честно говоря, не ожидал от Крейга Гиллеспи, чьи киносаги ранее касались, разве что, судеб неординарных спортсменов, настолько сильной картины в модном сейчас потоке переосмысления характеров и мотивации придуманных культовых злодеев — от слетевшего с катушек психопата Джокера до феи Малефисенты из «Спящей красавицы» и медсестры Милдред Рэтчед из «Пролетая над гнездом кукушки». Можно вспомнить и более ранние попытки, назвав фильм «Ганнибал: Восхождение» по одноимённой книге Томаса Харриса. И вот, стало быть, дошла очередь и до Эстеллы «Круэллы» Миллер, известной поклонникам студии «Дисней» главной стервозы из «101 далматинца». 

Фильм прекрасен буквально во всём: закрученный сценарий, включая шикарно прописанные диалоги и немодное нынче уважение к духу первоисточника (перед просмотром советую перечитать или пересмотреть оригинальные истории), безупречный кастинг (актёрский дуэт Эммы Стоун и Эммы Томпсон, блистательно сыгравшей монументальную баронессу фон Хэллман, королеву высокой моды — вершина мастерства), вызывающий восхищение труд фэшн-дизайнеров и костюмера, а также — я тут никак не могу пройти мимо! — мощный саундтрек, состоящий из греющего сердце каскада рок-хитов эпохи 1960-70-х: тут и «The Animals», и «The Rolling Stones» (куда же в такой истории без «Sympathy for the Devil»), и «Queen», и Дэвид Боуи, и «Bee Gees», и Тина Тёрнер, и знаковые герои британской панк-революции в обнимку с наращивающими мускулы монстрами хард-энд-хэви в лице «Black Sabbath», и много кто ещё. 

Отмечу самое важное. Ценно, что нам не предлагается монохромная «альтернативная версия», не даётся некий перевёртыш — режиссёр фильма кидает многоплановый взгляд на известный, казалось бы, характер — от самых истоков, детских психологических трансформаций Эстеллы, до момента восхождения её тёмной субличности и — ожидаемых, но всё равно бьющих по эмоциям фамильных прозрений с яркой детективной подоплёкой. Чтобы не пересказывать сюжет, отмечу лишь безусловные параллели «Круэллы» с упомянутым выше «Джокером» Тодда Филлипса и, тут у меня нет ни толики сомнения, с весьма удачной экранизацией романа Лорен Вайсбергер «Дьявол носит Prada» — где Энн Хэтэуэй и Мэрил Стрип сыграли не менее запоминающийся дуэт в схожем антураже (только там была не фэшн-индустрия как таковая, а фэшн-журналистика). Единственная разница: тут — Дьявол не носит «Hellman».

Очень качественная и актуальная работа, советую посмотреть каждому.

Четверть века назад: дебют группы «Каземат»

25 лет назад, 7 сентября 1996-го, мы впервые прозвучали с «большой сцены», договорившись посредством приятеля Ильи с дирекцией солидного ДК «Загорье» неподалёку от метро «Царицыно». Праздновался День города, концерт был официально афиширован — так что, благодаря свободному входу, набился полный зал незнакомой публики.

Незадолго до начала с неба обрушился грозовой ливень, и мы все эротично вымокли на перекуре. Барабанщик-культурист Лёша нас подставил, приехав на концерт лишь в качестве зрителя (с того дня с ним не виделись), зато местные «иеговисты» милосердно одолжили крутой синтезатор, и наш клавишник на саундчеке сумел оперативно подобрать основные ритмические сэмплы — всё получилось даже лучше задуманного (периодически Игорь разворачивался к пианино и наяривал на нём). Это был первый публичный прогон программы «Горькая трава», состоящей из моих фолк-баллад и блока анархических хитов. Играли дольше запланированного, под конец импровизируя на совсем уж сыром материале. С того дня кануло двадцать пять лет — не верится.

Век без Гумилёва

Век назад, в ночь на 26 августа 1921 года, по обвинению в причастности к антисоветскому заговору был расстрелян поэт Николай Степанович Гумилёв.

ПОЭЗИЯ НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА