Посмотрел «Богемскую рапсодию»

Сходили в кино на «Богемскую рапсодию», вернулись домой в запредельно сентиментальном настроении (размазанные по щекам сопли и жгучие слёзы — если уж говорить откровенно). На душе не по-ноябрьски светлая печаль, а в ушах — бессмертные песни боготворимой с колыбели группы «Queen». Фредди Меркьюри, ну чем измерить неизмеримую любовь к тебе? И чем вычерпать неисчерпаемую тоску?..

Брайан Сингер, автор сверхудачной экранизации «Способного ученика» Стивена Кинга и целой вереницы серий «Людей Икс», создал ИДЕАЛЬНУЮ кинобиографию Фредди Меркьюри для — подчеркну сразу — нестрогого (читай — толерантного) семейного просмотра. Фильм — не для обсуждения, он для полёта наедине с самим собой. И классификация тут принципиально важна, поскольку данный фильм, безусловно, отличается от таких музыкальных байопиков девяностых годов, как «The Doors» Оливера Стоуна или, скажем, «Velvet Goldmine» Тодда Хейнса (не так уж давно упоминавшегося мной на этих страницах в связи с проваленной по всем показателям отечественной картиной «Лето»). Тут — иное направление и иные задачи.

«Богемская рапсодия» — эталонный блокбастер без претензии на экзистенциальный рентген, изощрённое исследование потаённых бездн и всякое такое. Весьма условные декорации эпохи (поскольку эпоху нам предложено прочувствовать изнутри), выхолощенные до глянцевого блеска хрестоматийные факты, максимально сдерживающие эмоции актёры и забавные котики, но главное, великие песни «Queen» — ведь всё здесь прорастает через музыку и во имя музыки. Ещё одна история о внутреннем одиночестве гения — потерявшего путь к самому себе кумира миллионов. И о том, какова истинная цена игры в бога близ запачканного кровью жертвенного алтаря.

В фильме всё настолько грамотно расставлено по местам, что даже не хочется поднимать тему несоответствия фактов, сценарных упрощений и тому подобного. Понятно, что в группу «Smile» Фаррух «Фредди» Булсара пришёл далеко не новичком с дрожащими от волнения руками, а уже уверенным в своих силах артистом, отточившем сценическое и авторское мастерство в ливерпульской группе «Ibex» (которая с подачи Фредди была переименована в «Wreckage») — в частности, именно в составе «Wreckage» певец начал выступать с полуразобранной микрофонной стойкой, что впоследствии стало его фишкой. Понятно, что Меркьюри получил положительный тест на ВИЧ в 1986 году — чуть ли не через год после грандиозного выступления на «Уэмбли» (13 июля 1985 г.). И так далее. Но сцена в коридоре больницы, когда смертельно больной тинейджер узнаёт пытающегося скрыться за тёмными очками Фредди и между ними происходит доводящая до слёз перекличка — шедевральна. Как и многое другое в картине, включая, несомненно, разветвлённую линию личных взаимоотношений и эпическую эмоциональную коду — воссозданный 20-минутный сет на фестивале «Live Aid».

Отличное кино, созданное с любовью и уважением. Безусловно, рекомендую.

P.S. В завершение — пара слов об излишней демонизации образа Пола Прентера, показанного нам главным антагонистом этой истории. Всё-таки, нужно признать, он для Фредди был реальной опорой долгие годы. Что же касается его тёмного вклада и попытки монополизировать Меркьюри в личных целях, этого действительно подлого и исполненного злодейской ревности поступка с публикацией в СМИ компрометирующей информации и частных фотоснимков (порой, кстати, самых безобидных, где Фредди всего лишь сидит в обнимку с друзьями), то сам повод, то есть скандальная размолвка, состоялся позже показанных нам событий, и Прентер понёс от судьбы не менее скорое и безжалостное наказание: он также умер от СПИДа в конце лета 1991-го, опередив лидера «Queen» на несколько месяцев. Такие дела.

Опубликовано в категории Киномысли | Комментировать

«Спящие красавицы» Стивена и Оуэна Кингов: критический взгляд

Итак, давайте разберёмся, что не так с первым совместным романом Стивена Кинга и его 41-летнего (младшего) сына Оуэна «СПЯЩИЕ КРАСАВИЦЫ». Едва открыв это похожее на кирпич подобие «Войны и мира», мы побарываем в себе неминуемое желание подкачать бицепсы и — сталкиваемся с 4-страничным списком всех задействованных в повествовании персонажей (включая лиса обыкновенного): с одной стороны забота о читателе, а с другой — зловещий намёк на предстоящую мешанину имён и толчею характеров. Скажу по секрету — если вы не Фрэнк Дарабонт (а то мало ли), этот список вряд ли понадобится, поскольку сюжетное действие, вопреки ожиданиям, нас ожидает весьма и весьма локальное (об этом скажу пару слов ниже).

У этой книги есть две главные проблемы: излишний объём и вторичность. В послесловии авторы благодарят редакторов за проделанную работу по сокращению изначальных, «гораздо более длинных версий романа» (!), а я бы, пожалуй, пожурил этих ребят за неуместное милосердие к излишкам. В самом деле, таким количеством стрельбы и взрывов не похвастает даже самый лихой боевик Квентина Тарантино — а сюжету «Спящих», что показательно, от этого ни холодно ни жарко. 765 страниц в русском переводе — и, увы, не в коня корм. Что касается вторичности, то нам предложен некий Франкенштейн из «Противостояния», «Зелёной мили» и «Rose Madder» — при этом, означенного монстра хочется как можно быстрее вернуть в базовое, разобранное состояние и попросту перечитать перечисленную кинговскую классику.

Сюжет уместится в абзац: где-то в Австралии женщин всех возрастов начала поражать некая сонная болезнь. Засыпая, женщины с ног до головы покрываются тончайшими коконами, и если попытаться их разбудить, проснувшиеся предстают разъярёнными красноглазыми фуриями-убийцами — пока не раздерут разбудившего в клочья и не заснут снова. Напасть быстро накрыла весь мир, и вот уже загадочный «сонный грипп» получает название «Аврора» — по имени принцессы из диснеевского мультфильма «Спящая красавица». На этой стадии о мире авторы предпочитают забыть, и действие перемещается в окружённые горами Аппалачи (граница США и Канады) и городок Дулинг, в котором находится местная женская тюрьма. Связующим звеном между засыпающими одна за другой женщинами и оставшимися мужчинами является некая Иви Блэк — наделённая сверхъестественными способностями, имеющая власть над людьми и животными и не покрывающаяся коконом ведьма-медиум, наблюдающая из добровольного заточения за сложившейся обстановкой. Дальнейшее повествование рассказывает о том, что ждёт уснувших женщин по ту сторону сна и ставит перед нами вопрос — готовы ли мы жить в мире без противоположного пола, какова цена такой жизни и все ли готовы к обратному воссоединению, если есть шанс устроить ради такого повода нехилую войнушку.

Будь роман в половину короче и насыщеннее, это стало бы литературным событием (креативный потенциал имелся). Но по факту получилось локальное повторение пройденного, ещё и приправленное навязчивой сентиментальностью с модной ныне феминистической подоплёкой («кто, по-вашему, прибирается на полях сражений после того, как заканчивается стрельба?..»). И да, что прикажете делать добросовестному читателю с предложенной концепцией в духе «все мировые катаклизмы начинаются где угодно, но лишь на территории США их ожидает полный и неминуемый звездец»?

...Из-за тотального ба-баха и бдыщ-бдыща в этот раз как-то совсем мало рок-н-ролла. Без рок-н-ролла и Кинг не вполне Кинг. Есть, правда, более чем уместная и остроумная отсылка к творчеству «The 13th Floor Elevators», но всё это какой-то сухой паёк по сравнению с прежним раздольем.

К шедеврам роман не причисляем, одним словом )))

Опубликовано в категории Мысли о прочитанном | Комментировать

Молитва памяти

Сегодня, 30 октября — День памяти жертв политический репрессий. Побывал на акции «Молитва памяти», проходившей на площади перед станцией метро «Улица 1905 года». Здесь любой желающий мог присоединиться к молитвенному чтению имён погибших в годы советских репрессий и склонить голову в память миллионов уничтоженных сограждан. Привёз домой свечу, чтоб зажечь её в 21.00 в знак памяти и скорби.

Опубликовано в категории Блог, Фотоблиц | Комментировать

Поклон Николаю Караченцову

Пожалуй, для каждого человека моего поколения Николай Петрович Караченцов, покинувший этот мир 26 октября за день до своего 74-летия, — ярчайшая суперзвезда и знаковая персона эпохи. Человек безумной энергетики и открытого драматического темперамента, харизматичнейший актёр и певец, Караченцов смог воплотить и запечатлеть образы, которые даже при желании не сотрёшь из памяти. Перечислять можно долго, для меня ценны буквально все работы. А первостепенна роль графа Резанова в рок-опере «Юнона и Авось», поскольку данное произведение — больше чем спектакль или акт искусства. Это навсегда засевший в сердце осколок Времени, с которым связано неисчислимое количество эмоций и личных воспоминаний. И, безусловно, незабываемые, поколенческие кинороли Караченцова, сопровождавшие и продолжающие сопровождать жизнь буквально каждого из нас: это и «Старший сын», и «Собака на сене», и «Приключения Электроника», и «Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Кровавая надпись», и «Человек с бульвара Капуцинов», и «Криминальный квартет», и многое-многое другое. Низкий поклон большому Артисту — за самоотдачу, за служение, за открытость и мужество. И светлая память.

Опубликовано в категории Ушедшие в Вечность | Комментировать

На концертах группы «Алиса» в 1993 году: эксклюзив!

Всем ценителям классического русского рока! В 1993 году ваш специальный корреспондент побывал на трёх сольных концертах группы «АЛИСА». К уже анонсировавшемуся здесь обзору программного стадионного выступления-презентации пластинки «Для тех, кто свалился с Луны» (16 февраля 1993 г.) добавлена хроника двух локальных выступлений в московском ДК имени С.П.Горбунова 31 октября и 1 ноября 1993 г. Обзор этих совместных сетов с группой «Mess Age» во главе с будущим фронтменом группы «Браво» Робертом Ленцем, представлена на основе личных записных книжек того времени и сопровождается артефактами означенной эпохи. Добро пожаловать!

Опубликовано в категории Побывал на концерте | Комментировать

На концертах группы «Чайф»: архивная хроника

Друзья, рубрика «ПОБЫВАЛ НА КОНЦЕРТЕ» пополнена несколькими архивными обзорами. В первую очередь, это краткие отчёты о двух выступлениях уральской группы «ЧАЙФ» в московском ДК имени С.П.Горбунова. Первый обзор касается концерта 30 октября 1993 года. Второй посвящён выступлению 10 марта 1994 года. Ваш специальный корреспондент лично присутствовал на означенных мероприятиях и предлагает окунуться в атмосферу с помощью восстановленных по записным книжкам сет-листов и соответствующих эксклюзивных воспоминаний. Добро пожаловать!

Опубликовано в категории Побывал на концерте | Комментировать

100 лет назад родился Александр Галич

100-летие Александра Галича выпало на интересное время, в котором тесно переплелись не только судьбы живущих «здесь и сейчас», но и посмертные судьбы многих российских поэтов и философов. Их тени переживают стадию необыкновенного потустороннего роста и нависают над материальным миром весьма зримо. Ещё пару десятилетий назад картина не казалась настолько очевидной, а вот сегодня — самый сезон. И Галич в этом ряду один из самых значимых гостей Оттуда, так уж получается на нынешнем вираже истории. В каждой записанной песне, в каждой стихотворной строке — его помощь нам любовью и правдой: единственным действенным ресурсом, которым и может поделиться с миром гостивший здесь некогда поэт.

Опубликовано в категории Блог | Комментировать

Новый-старый Пелевин

Вот скажите мне, кто является выгодоприобретателем духовного инсайта? Сам субъект, его окружение или, вообще, некая третья сила? И кому можно, так сказать, вернуть неликвид в случае возникшего форс-мажора по пути к сияющей вершине? Ответ даёт сама жизнь. И Карлос Кастанеда, конечно. Вспомним третий принцип правила нагваля из «Дара Орла»: «Воин, зная о неизмеримой загадке, окружающей его, и зная о своем долге раскрыть её, занимает своё законное место среди загадок и сам себя рассматривает как одну из них, следовательно, для воина нет конца загадке бытия, будь то загадка бытия камешка, муравья или его самого. В этом — смирение воина. Каждый равен всему остальному».

Так получилось, что Виктор Пелевин для наших спальных широт — совмещённая ипостась Карлоса Кастанеды и Джорджа Оруэлла, и в этом его неизмеримая парадоксальность. Все любят задавать вопросы. Мало кто любит и тем более умеет употребить по назначению полученные ответы. В одночасье завоевав себе Имя в литературе романом «Чапаев и Пустота», Пелевин который уж сегмент времени (у меня на полке 23 его книги, только что посчитал) целенаправленно продолжает нарезать и нарезать геоглифы на пожухлой траве русского поля экспериментов, и в каждой новой геометрической загогулине вновь и вновь проступает: «ТЫ ЕСТЬ ЭТО. И ЭТО ПРОЙДЁТ».

Роман «Тайные виды на гору Фудзи», в отличие от нескольких не вполне кристальных по ясности и потому не понятых массами романов эпохи маразматического путинизма со всеми её бешеными принтерами, кокаиновыми министрами и разномастными победобесиями, чрезвычайно лёгок и остроумен. Опус легко может быть пристёгнут нарядным вагончиком к упомянутой только что книге «Чапаев и Пустота» — кто в теме, поймут, а другим не надо (кокошник начнёт лоб натирать). Обстёбывается, по традиции, всё подряд, при этом все шутки (автор учитывает ошибки «Смотрителя») снабжены аккуратными отсылками «для чайников». Что снова наводит нас на мысль об авторском ренессансе и явном желании достучаться до тех, кто с Пелевиным на «вы» где-то со «Священной книги оборотня» или, там, с вампирской дилогии. Новый виток, оно и понятно.

Сколковский стартапер Дамиан Улитин, играя на мало чем ограниченном стремлении богатых и успешных людей вернуться в юность, чтобы «подлечить судьбу», впаривает трём российским олигархам (пардон, трудолюбивым и социально ответственным бизнесменам, конечно, мы ж не в девяностых!) инновационный метод ускоренного духовного роста. Тем самым он «скребёт на свой хребёт», поскольку затеянный процесс, в силу его практической успешности, придётся в пожарном порядке поворачивать вспять, занимаясь «поиском тьмы в конце ослепительного туннеля». Попутно читателю предложено увидеть устоявшуюся реальность глазами «Новых охотниц» — некоей международной секты (условно говоря) эзотерических феминисток, к которым примкнула подруга одного из клиентов Улитина.

Невероятно и даже непривычно конкретная сюжетная тропа петляет между неисчислимым количеством отсылок и подмигиваний: Будда, Кобаяси Исса, упомянутый Кастанеда, братья Стругацкие, Андрей Вознесенский, Дэвид Боуи, Цой и БГ, Харви Вайнштейн и даже Елена Ваенга — читателю скучать не приходится. И — зубодробительный юмор, конечно, без которого вообще нельзя вообразить Пелевина. Роман-отдушина, роман-улыбка. Рекомендую почитать даже хулителям пелевинщины — для релаксации и поднятия настроения в период надвигающегося авитаминоза.

Опубликовано в категории Мысли о прочитанном | Комментировать

Кадр дня

Магия-2018

Опубликовано в категории Блог, Фотоблиц | Комментировать

На концерте группы «Телевизор»

В воскресенье 30 сентября не отказал себе в удовольствии побывать на концерте питерской группы «Телевизор». Выступление в клубе «Театръ» на улице Баркаля состояло из двух отделений и длилось около трёх часов. Сет-лист состоял из 40-ка самых ярких песен разной жанровой направленности. Главными номерами концерта стали, безусловно, хиты с альбомов «Отечество иллюзий» и «Дежавю». Все подробности — в очерке. Добро пожаловать, друзья!

Опубликовано в категории Побывал на концерте | Комментировать

Лучшее российское кино 2001 года: движение ползком

Продолжаем подводить черту под эпохой — посредством перепросмотра российского кино XXI века. Сегодня у нас вторая глава, 2001 год. Освоив, по намеченной концепции, полный реестр и отрефлексировав кучу кинохлама в режиме «каждой фигне — право первых 15 минут» (самое печальное, что затхлый треш как правило выпущен не самыми бесталанными, но будто впавшими в мерцающее забытье режиссёрами!), можно подытожить следующее. Год был переходный, новые тенденции ещё только формировались. Старички-мэтры, в основном, отстрелялись к Миллениуму, а реально российский киновек начался с лихорадочных раздумий, явно подстёгнутых экспериментами по расширению сознания (а может, и общим социальным о#уеванием, кто его знает). Постмодерн и обрядившийся в мейнстрим арт-хаус — два прущих в гору мускулистых мула, к которым прицепом — вечно актуальные общечеловеческие ценности. Впрочем, к лучшим образцам мы ещё вернёмся чуть ниже.

Многое, что смотрелось нами тогда вполне на уровне, сегодня употребить без приступа зевоты и саркастической усмешки уже нельзя (искренне жаль замечательных актёров, которым порой приходилось играть бог весть что и зачем), яркий пример чему — наследие Дмитрия Астрахана (выпущенные оптом «Жёлтый карлик», «Подари мне лунный свет»). Обидно за столь профуканный талант задействованных актёров позднесоветской школы, а больше всего за снимавшегося в какой-то тусклой ерунде Александра Абдулова. Также черту времени, увы, не переходят «Яды, или Всемирная история отравлений» Карена Шахназарова (являющиеся, по сути, экранизированной диссертацией на означенную тему, в полнейшей оторванности от реальной жизни — с пропавшими почём зря усилиями Олега Басилашвили и Александра Баширова), беспомощная и вызывающая неловкость трагикомедия «Жизнь забавами полна» Петра Тодоровского, проходная молодёжная вещица «Займёмся любовью» Дениса Евстигнеева (вот тут особенно жаль, можно было и потрудиться для вечности во имя вечно озабоченных студентов), усыпляющий мельтешением кадров и заурядным сценарием англоязычный «Гладиатрикс» Тимура Бекмамбетова с таким прекрасным, таким любимым, но смачно погребённым под заслонившими смысл происходящего декорациями Виктором Вержбицким. Остальные закадровые провалы не будем и называть для экономии времени.

По итогу — мой авторский список лучших российских фильмов 2001 года выпуска, в которых радужно переливается дух своего времени (ну, или Вечности, как кому нравится) и которым хоть сегодня можно дать пропуск в будущее — как реальным произведениям искусства. По алфавиту:

1. В АВГУСТЕ 44-го... (Михаил Пташук): я по совокупности причин не особо жалую военные фильмы, но советую всем эту весьма достойную экранизацию «Момента истины» В.Богомолова.
2. ДАУН ХАУС (Роман Качанов): бьющая классического обывателя по зубам гротесковая нуар-версия «Идиота» Ф.Достоевского с харизматичным актёром (sic!) Фёдором Бондарчуком и в то время ещё вменяемым моим детским знакомцем Ваней Охлобыстиным, а также целым сонмом представителей московской богемы тех лет — от Артемия Троицкого до Андрея Васильева. Смотрится весело по сей день.
3. КОЛЛЕКЦИОНЕР (Юрий Грымов): арт-экранизация повести Левана Варази «Коллекционер и его близкие» в духе творчества В.Пелевина. Сознание тут не сужается весь фильм, очень ценные визуальные и философские реплики. Неподражаемый Алексей Васильевич Петренко — в главной роли.
4. КОНЕЦ ВЕКА (Константин Лопушанский): с детства люблю я странноватые кинопритчи Лопушанского, ещё с «Писем мёртвого человека»; это такой наш «Тарковский со скамейки запасных». В данном случае интересно исследуется конфликт поколений на фоне московских событий 1993 года. Стереть память человеку или стереть самого человека?..
5. МЕХАНИЧЕСКАЯ СЮИТА (Дмитрий Месхиев): рекомендую всем эту чёрную комедию Месхиева и прекрасным актёрским составом и вменяемым сюжетом. Новая классика.
6. ПРАЗДНИК (Игорь Сукачёв): сентиментальная, аккуратная и вменяемая зарисовка о судьбе простой советской семьи, отмечающей в преддверии 22 июня 1941 года пятилетие девочки Маши — ещё не зная о начале войны. Александр Балуев играет эталонно, хороший сценарий и продуманный саундтрек.
7. СЁСТРЫ (Сергей Бодров-младший): очень динамичная и яркая картина, содержащая сам воздух показываемой эпохи. Замечательно тут всё, от актёрской игры и чёткого сценария до звучащих песен «Кино» и «Агаты Кристи».
8. ТЕЛЕЦ (Александр Сокуров): растянутое во времени психоделическое исследование природы власти от великого мастера. Первая глава, «Молох», задала нехилый тон. На этот раз речь о последних днях Владимира Ленина. Фильм вне категорий. Бесценен.

Вот, собственно, и все российские киноудачи года 2001-го, на которые я посоветовал бы обратить внимание. Исследование продолжается.

Опубликовано в категории Киномысли | Комментировать

Лучшее российское кино 2000 года: в чём сила, брат?

Даже слепой видит: очередная эпоха на излёте. Мы решили начать её торжественное закрытие перепросмотром лучшего отечественного кино — начиная с 2000 года. Для этой цели на сайте заведён новый концептуальный раздел: «Лучшее российское кино, ХХI век». В Сети, нам в помощь, выложены полные списки как вышедших в прокат, так и застопорившихся по каким-либо причинам кинолент российских режиссёров — за весь означенный период. Остаётся только вычленить из общего массива и восстановить в памяти все реальные и более-менее обратившие на себя внимание кинохиты и, пересмотрев беспристрастным взглядом из 2018 года это пёстрое и не всегда адекватное наследие, отметить лишь те картины, что прошли абсолютную проверку временем и, что не менее важно, не идут в разлад с личным вкусом.

Примерно месяц мы пересматривали и анализировали российское кино 2000 года. Время эстетического перелома и смены поколений, эпоха осмысления неоднозначных девяностых, трансформации языка и поиска свежих форм. Многие маститые мэтры были ещё в силе, не забывая увековечить себя в собственных работах (Э.Рязанов, С.Соловьёв, Г.Данелия), при этом в дело вступила новая когорта режиссёров и актёров. Теперь мы, пропустив через себя наследие 2000-го, напеваем себе под нос нечто в синтезированной манере Леонида Агутина и Андрея Макаревича (вообще, русский рок был киношниками активно востребован в начале нулевых), перекидываемся цитатами из «Брата-2» и «Нежного возраста», вздрагиваем при произнесении некоторых актёрских имён, имеем полное представление о видах Москвы и Питера с высоты панорамного облёта и ностальгически вспоминаем время, когда ещё не всё было потеряно. Приобщились к странному режиссёрскому флешмобу-2000 — переходящему из фильма в фильм бюсту Вольтера; отметили навязчивую тенденцию: если в фильме герои смотрят ТВ, то, как правило, это передача «Поле чудес» (в «Брате-2» так и вовсе фигурирует непосредственно Леонид Якубович как олицетворяющий сам себя символ). Разошлись в оценке лишь относительно пары фильмов, а в целом — вот она, итоговая десятка за 2000-й год. Десятка — просто потому, что больше стоящего внимания не набралось. По алфавиту:

1. БРАТ-2 (Алексей Балабанов)
2. ВМЕСТО МЕНЯ (Владимир и Ольга Басовы)
3. ДМБ (Роман Качанов)
4. ДНЕВНИК ЕГО ЖЕНЫ (Алексей Учитель)
5. ЛАНДЫШ СЕРЕБРИСТЫЙ (Тигран Кеосаян)
6. ЛУНОЙ БЫЛ ПОЛОН САД (Виталий Мельников)
7. НЕЖНЫЙ ВОЗРАСТ (Сергей Соловьёв)
8. ПРИХОДИ НА МЕНЯ ПОСМОТРЕТЬ... (Олег Янковский, Михаил Агранович)
9. СТАРЫЕ КЛЯЧИ (Эльдар Рязанов)
10. ФОРТУНА (Георгий Данелия)

Всё вышеназванное искренне рекомендую — как не утратившее энергию своего времени и содержащее качественно реализованную идею. Добавлю, что сериалы в этой нашей концепции не рассматриваются.

«Москву», «Тихие Омуты», «Свадьбу» и ещё пару нашумевших проектов (включая бесславный режиссёрский дебют Александра Абдулова с не по-доброму сюрреалистической версией «Бременских музыкантов») брать в будущее по разным причинам не захотелось. Исключили и «Особенности национальной охоты в зимний период», ещё один не взявший эпохальную планку кинопроект. Плавно перебрались в 2001-й, ожидайте со временем новый список.

Опубликовано в категории Киномысли | Комментировать

Коля Васин R.I.P

Сегодня стало известно, что 29 августа в Санкт-Петербурге свёл счёты с жизнью замечательный и светлейший человек, Коля Васин — меломан и харизматичный коллекционер-подвижник, главный в России почитатель творчества группы «The Beatles» и учредитель «Храма любви, мира и музыки имени Джона Леннона». Трудно переоценить вклад Николая Ивановича в дело сближения культур и популяризацию великой рок-н-ролльной идеи — идеи всемирного братства и пацифизма. Коле Васину было 73 года, он оставил предсмертную записку со словами о «невозможности жить в стране, где никто не поддерживает дело храма Джона Леннона»...

Опубликовано в категории Блог, Ушедшие в Вечность | Комментировать

Сериал «Легион»: второй сезон

«Если помяты все яблоки, плохим сочтут неповреждённое, а разумного человека – безумцем. Ведь что есть норма, коли не то, на чём сошлись девять мудрецов, затянув на шее десятого петлю?»...

Вот как разложить по полочкам трудноуловимые составляющие психического отклонения? Как вообще показать то, что творится в голове безумца и не усомниться при этом в его безумии и норме окружающего мира? Психоделический американский сериал «ЛЕГИОН», созданный Ноем Хоули по культовой серии комиксов «Marvel», щедро предоставляет нам возможность поразмышлять над этим, погрузившись в лабиринты расщеплённого сознания параноидального шизофреника Дэвида Хэллера. Тяжкий крест Дэвида — его собственная сверхъестественная сила, генерируемая таящимся внутри него Легионом личностей. Эту силу сам герой с переменным успехом пытается удержать в стабильном состоянии с помощью любимой девушки с пинкфлойдовским именем Сидни (Сид) Барретт. В роли условных (что в данном случае немаловажно) антагонистов выступают: некое воплощение Амал Фарук, известное как Король Теней, армия завербованных им подручных и детектив Кларк Дебюсси — представитель Всемирного Правительства, также примкнувший, будучи списанным за инвалидностью, к отделу мозговых мутантов. Это фабула, а ценность этого кино отнюдь не в ней.

Я уже писал довольно подробно здесь о первом сезоне, сегодня речь о только что просмотренном втором и, в целом, о впечатлении. Скажу прямо: второй сезон показался мне чересчур навязчивым и, кроме вставного шестого эпизода, снятого в духе фильма «Облачный атлас», необязательным. За исключением трёх моментов: 1) визуализированных этюдов по психологии (в комплекте с этюдами по психиатрии, философии и социологии), раскиданных по всем эпизодам 2) культурологических отсылок («Заводной апельсин», «В ожидании Годо», «Алиса в Стране чудес», древнегреческие мифы и т.п. ) 3) шикарного саундтрека и, в частности, неожиданных клиповых пазлов. Всё — в густо психоделической атмосфере 60-х, никаких гаджетов и иных примет XXI века, только чайники со свистком, эстетика битников, махач с катаной наперевес и олдскульное расширение сознания.

Это не культмассовое развлечение, требуются интеллектуальные затраты. Просмотрел 11 эпизодов с противоречивыми чувствами — такое было и при знакомстве с первым сезоном. Рекомендую любителям покопаться у себя в голове и, конечно, повёрнутым на определённой рок-эре меломанам.

Опубликовано в категории Киномысли | Комментировать

«Интервью не будет». История

Продолжая перепросмотр собственных работ, хотелось бы — абсолютно в русле сложившейся здесь игры — ещё раз обратиться к совсем свежему опусу, получившему название «ИНТЕРВЬЮ НЕ БУДЕТ». Стихотворение кристально ясное, на мой взгляд, и с ним приятно работать сейчас, когда текст взрослеет. Написано оно в мае в недрах громыхающей подземки и тогда же было здесь представлено, но текст как-то не отпускает далеко от себя, претендуя на некий обособленный статус. Скажу сразу, главный ключ здесь — перелистываемый где-то в голове дневник кинестетика. Когда видишь что-то в детстве и понимаешь, что уже касался этого, брал в руки, безвозвратно терял — с оставшимися ощущениями угасающего живого тепла на кончиках пальцев.

К этой работе я уже давал «комментарии в комментариях», но считаю нужным ещё раз официально обобщить сказанное весной — тем более, за истекшее время несколько раз возникал немаловажный вопрос: что же тут, всё-таки, главенствует — прозрение Герберта Уэллса или, таки, Давидово изречение, зафиксированное Асафом? А возможно (почему бы и нет?) «Sleeper» Вуди Аллена? Или (да-да!) утреннее чтение новостной ленты? Или (есть и такой контекст!) сюжетная завязка последней истории про Эраста Фандорина? Хм. Давайте тогда подведём черту и установим на вершину флажок с цифрой «72». Ведь, на самом деле, из 72-го псалма пророс «Когда спящий проснётся», а позже — многочисленные разветвления данной концепции.

«На скользких путях поставил Ты их и низвергаешь их в пропасти. Как нечаянно пришли они в разорение, исчезли, погибли от ужасов! Как сновидение по пробуждении, так Ты, Господи, пробудив их, уничтожишь мечты их».

«ИНТЕРВЬЮ НЕ БУДЕТ»

Неизвестно, сколько сотен лет
Я не открывал бездонных глаз.
Сколько я не лгал себе во вред,
Не скитался средь несчастных вас.

Ложе под прозрачным колпаком:
Я из летаргического сна
Внешний мир разглядывал тайком –
Так ребёнок смотрит из окна.

Сколько мимо глаз моих прошло
Эпидемий, катаклизмов, войн!
Я метался, в пыльное стекло
Вдавливаясь спящей головой.

Мудрые реформы и прогресс
Завершались тем же, чем всегда:
Что-то с рёвом падало с небес
И уничтожало города.

Я в своём пропахшем гарью сне
Что угодно был отдать готов
За возможность оставаться вне,
За букетик полевых цветов.

Я стекло, проснувшись, разобью,
Но не стану открывать глаза.
Смысла нет просить об интервью –
Мне вам будет нечего сказать.

© И.Шамарин

11.05.2018 г.

Опубликовано в категории Истории стихов | Комментировать

Кадр дня

Портал времени в столичном метро:

Опубликовано в категории Блог, Фотоблиц | Комментировать

20 лет без Андрея Панова

Двадцать (уже?!) лет назад, 20 августа 1998 года, умер Андрей Панов — неординарный и светлейший человек, истинный панк в классическом понимании данного термина, стоявший у истоков отечественного рок-андеграунда.

Я последний раз видел его в реале за шесть лет до ухода, в сентябре 1992-го. Видел в деле, а именно — на большом московском выступлении «Автоматических Удовлетворителей». В цирке на Вернадского был фестиваль памяти погибшего за год до того Майка, ожидалось также участие Б.Г. и группы «Ноль», а в итоге именно Свин сотоварищи стал — невольно — основным хедлайнером акции. Мы смотрели на него во все глаза: живая легенда! Короткостриженная двухметровая легенда, в свою очередь, занималась поисками опоры на покатых подмостках и постоянно изображала из себя боксёра, получающего удары в от невидимого соперника: Свин то вытягивался во весь свой значительный рост, то вдруг резко сгибался. Съёживался с гротесковой страдальческой миной на лице. Оказываясь на спине (ну, вы понимаете), начинал изображать езду на велосипеде: в пространстве, знай, мелькали ношеные кеды. Микрофон, кажется, жил своей жизнью, как и остальные музыканты — смотрелось всё завораживающе.

Страница из записной книжки 1992 года: «А.У.» играли после сета «Опасных соседей». Корифеи советского панк-рока были неподражаемо пьяны, а стало быть, находились в привычной стихии. Лидер «А.У.» Андрей Панов по прозвищу «Свин», спускаясь по покатой сцене, сказал: «Ну и сцена у вас…» — и тем самым вызвал волну восторженного одобрения. Он спустился вниз, поближе к своим фэнам (панки главным образом кучковались на цирковой арене) и не уходил оттуда до конца сета.

Кстати, весь вечер фестивальные звукачи находились в контрах с фэнами: они периодически уводили звук и выдвигали ультиматумы: звук вернут только в том случае, если молодёжь полностью освободит арену (вероятно, панки, находящиеся на ней, весили больше, чем пять-шесть слонов, выходящих туда каждый вечер).

Первой песней «Автоудовлетворителей», в которой как-то ещё можно было разобрать слова (скверный звук + специфический артист) была «Ничего не надо» («Дельта-план»). Из межпесенных реплик Свина я запомнил, например, такие: «А чё вы веселитесь-то? Не видите – мы на работе». Или: «Я щас блевать буду!». Или: «Нда…У нас в музыке – одна чернуха!». Группа уже завершила сет, когда вдруг Панов воскликнул: «Эй, я последний куплет не спел!». Но это уже никого не заботило".

Несколько лет спустя разговаривали об уже ушедшем к тому времени от нас Свине с Ником Рок-н-Роллом, и он авторитетно подтвердил самое доброе моё ощущение относительно этого человека.

Мы по-прежнему любим и помним тебя, Андрей.

Подробнее об упомянутом фестивале памяти Майка — по ссылке.

Опубликовано в категории Блог, Ушедшие в Вечность | Комментировать

Посмотрел «Странного ангела»

Досмотрел сериал «Strange Angel». Вот это, я понимаю, байопик! Совсем свежий, июньский кинопроект, снятый американской компанией «CBS» по биографическому роману «Странный ангел: Потусторонняя жизнь ракетостроителя Джона Уайтсайда Парсонса», бодрит и уносит к невероятным эмоциональным высотам.

Базируется всё на такой истории: жил-был в Лос-Анджелесе 1930-х годов Джек Парсонс, увлекающийся научно-фантастическими концепциями молодой человек, работающий уборщиком на химическом заводе. И Парсонса две страсти: скромная и набожная молодая жена Сюзан и практическая наука, а именно всё, что связано с реактивным движением и полётами в космос. Дело, возможно, так бы и застопорилось на чтении комиксов и огнеопасных химических экспериментах на заднем дворе, если бы не знакомство с загадочным новым соседом по имени Эрнест Донован (не сочтите за спойлер, но данный персонаж — вымысел, олицетворяющий некое второе «Я» главного героя). Вот так и вышло, что наивного, но любопытного ко всему новому практика-Джека бойкий сосед познакомил с учением английского оккультиста Алистера Кроули и сообществом телемитов, собирающихся в местном невзрачном клубе для проведения ночных сексуальных обрядов. С этого момента жизнь и мышление Джека Парсонса претерпели значительную трансформацию, а несмелые теоретические гипотезы под воздействием мескалина получили стимул для невероятного практического прорыва в ракетостроении в преддверии Второй мировой войны.

Спродюсированный неугомонным Ридли Скоттом сериал-бомба с окрыляюще креативной взрывной волной, рекомендую!

О жизни реального Джона Парсонса читайте по ссылке.

Опубликовано в категории Киномысли | Комментировать

45 лет фильму «Jesus Christ Superstar»

Важная веха. 45 лет назад на экраны вышел (правильнее было бы сказать, ворвался на танках и реактивных истребителях — сведущие поймут шутку) фильм канадского режиссёра Нормана Джуисона «JESUS CHRIST SUPERSTAR» с оригинальной звуковой дорожкой одноимённой рок-оперы Эндрю Ллойда Уэббера и Тима Райса.

Как сам мюзикл, так и его экранизация в революционной эстетике эпохи хиппизма, стал на несколько десятилетий флагманом в своём направлении, это был одновременно и гуманитарный прорыв, и контркультурный жест. Армии волосатых апологетов и плешивых критиков (и наоборот) полегли в кровавых полемических баталиях за данный артефакт. Не помню уж, сколько раз я просмотрел это кино (о прослушиваниях самого мюзикла, на виниле, плёнке и компактах, в разных, к слову, исполнениях — разговор особый) — самые качественные видеокассеты осыпались, приобретались заново, и снова приходили в негодность от нескончаемых перепросмотров. «Иисус Христос — суперзвезда» это фантастический, я бы даже сказал космический сгусток энергии! Живой, деформирующий любые форматы месседж XX столетия, перекинутый мостом в наше время.

Больше, чем кино. Больше, чем музыка. Это плоть и кровь таких, как я.

Опубликовано в категории Блог, Киномысли | Комментировать

Песенные магистрали Виктора Цоя

«Чтение книг – полезная вещь, но опасная, как динамит».

Виктор Цой.

28 лет назад проложил магистраль в бессмертие Виктор Цой. Для моего поколения трагический уход Цоя стал шоком, сравнимым с гибелью Джона Леннона: в одночасье возникла не поддающаяся рубцеванию эмоциональная брешь, а дата 15 августа навсегда приобрела трагический оттенок. Предлагаю поразмышлять над культуртрегерской миссией этого фантастически одарённого рок-музыканта, оставившего нам столько прекрасных, в некоторых случаях даже великих, но, к сожалению, до сих пор недостаточно отрефлексированных современниками песен. Виктор Цой, подобно древнему античному герою, ушёл в самом расцвете сил — и его метафизический и, что особенно важно, незамутнённый контур оказался впечатанным в матрицу Времени. Ни на секунду не претендуя на статус исследователя или интерпретатора творчества Цоя, я просто показываю здесь метод моего персонального восприятия текстов песен группы «Кино», прослушанных с точки зрения мировой литературно-философской традиции. Конечно же, это далеко не всеобъемлющий материал на означенную тему, это просто некий разовый опыт неукротимого и в меру ироничного ума — скажем так. Песни Виктора Цоя, щедро пронизанные понятными каждому архетипами и доступными философскими образами, принято относить к массовой культуре, их без устали исполняют уличные музыканты и берущие первые аккорды на гитаре школьники. Кажется, библиотека — последнее, что приходит в голову рок-фэну при знакомстве с дисками «Кино». Но если начать всерьёз погружаться в это безупречное творческое наследие, неожиданно промелькнут тени Платона, Плутарха и Цицерона, прозвенят отголоски древней восточной поэзии, в подсознании заиграют бликами фрагменты из «Фауста», «Хроник Нарнии» и «Степного волка», а из переворачиваемых ветром страниц мифологических энциклопедий покажутся изображения громовержца Индры и златокудрого Аполлона. Некоторых моментов из числа озвученных мы коснёмся в сегодняшнем очерке. Судите сами:

ТРИ ЧУКОТСКИХ МУДРЕЦА… («Алюминиевые огурцы»): у англичан есть идиома - «Готэмские мудрецы» (Wise Men of Gotham). Когда английский король Иоанн Безземельный решил пожить в окрестностях деревни Готэм, он отправил на разведку послов. Согласно дошедшим до нас документам по землевладению, растерянные послы узрели местных крестьян (очень уж не желавших терпеть короля и его свиту на своей земле) занятыми бог весть чем: те, к примеру, пытались затащить телеги на крышу амбара, или утопить угря в луже воды, или скатить с холма головки сыра – и т.п. Король, ознакомившись с отчётом послов, решил не связываться с идиотами и поставить свой охотничий домик в другом месте, а хитрые крестьяне хвастались по этому поводу: «мы считаем, что больше дураков проходит через Готэм, чем остаётся в нём». Так образ «готэмских мудрецов» ушёл в фольклор, и со временем свёлся к трём потешным готэмцам, героям песенок и потешек. Отечественному читателю хорошо известна адаптация С.Маршака: «Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу…».

И УМРЁТ АПРЕЛЬ, И РОДИТСЯ ВНОВЬ, И ПРИДЁТ УЖЕ НАВСЕГДА («Апрель»): воспитанным в традициях христианской культуры видится в этой фразе несомненная отсылка к фигуре Иисуса Христа и событиям, описанным в «Новом Завете». А мы для альтернативы вспомним древнеегипетского бога Осириса, воскрешённого богиней Исидой, которая перед тем собрала по всему Египту разбросанные фрагменты его разорванного тела.  Или, скажем, возвращение к жизни даосского подвижника Гу Чунь (книга «Лесянь Чжуань» — «Биографии Бессмертных») – и т.п. 

В ТОЛПЕ Я КАК ИГОЛКА В СЕНЕ, Я СНОВА ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЦЕЛИ… («Бездельник»): вспомним рассказ Эдгара Аллана По «Человек толпы» («The Man of the Crowd»), в котором герой преследовал странного персонажа, передвигавшегося бесцельным маршрутом и чувствовавшем себя нормально лишь находясь в толпе.

В НАШИХ ГЛАЗАХ – ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ… («В наших глазах»): здесь имеет место культурологическая отсылка к эпической поэме английского поэта и мыслителя Джона Мильтона «Потерянный рай» («Paradise Lost»).

МЕЖДУ ЗЕМЛЁЙ И НЕБОМ – ВОЙНА! («Война»): каждый из нас может вольно интерпретировать данное высказывание, опираясь на целый ворох философских источников. А мне при прослушивании «Войны» в ассоциативном формате приходит на ум ироничный фрагмент из книги Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра»: «Ах, есть так много вещей между небом и землёй, мечтать о которых позволяли себе только поэты! И особенно выше неба: ибо все боги суть сравнения и хитросплетения поэтов!». Ещё тут можно вспомнить, например, многозначную строчку из стихотворения А.Толстого про «натянутые струны между небом и землёй».

И ЕСЛИ ТЕБЕ ВДРУГ НАСКУЧИТ ТВОЙ ЛАСКОВЫЙ СВЕТ, ТЕБЕ НАЙДЁТСЯ МЕСТО У НАС – ДОЖДЯ ХВАТИТ НА ВСЕХ. ПОСМОТРИ НА ЧАСЫ, ПОСМОТРИ НА ПОРТРЕТ НА СТЕНЕ. ПРИСЛУШАЙСЯ: ТАМ, ЗА ОКНОМ, ТЫ УСЛЫШИШЬ НАШ СМЕХ… («Закрой за мной дверь, я ухожу»): вам не приходило в голову, о каком портрете в данном погодном антураже здесь может идти речь? Если задаться целью обратиться к книге Оскара Уайлда «Портрет Дориана Грея», можно наткнуться на любопытную цитату:

«…Полил холодный дождь, и сквозь его туманную завесу тусклый свет уличных фонарей казался жуткомертвенным. Все трактиры уже закрывались, у дверей их стояли кучками мужчины и женщины, неясно видные в темноте. Из одних кабаков вылетали на улицу взрывы грубого хохота, в других пьяные визжали и переругивались. Полулежа в кебе и низко надвинув на лоб шляпу, Дориан Грей равнодушно наблюдал отвратительную изнанку жизни большого города и время от времени повторял про себя слова, сказанные ему лордом Генри в первый день их знакомства: «Лечите душу ощущениями, а ощущения пусть лечит душа». Да, в этом весь секрет! Он, Дориан, часто старался это делать, будет стараться и впредь. Есть притоны для курильщиков опиума, где можно купить забвение. Есть ужасные вертепы, где память о старых грехах можно утопить в безумии новых».

«ГОРОДУ ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, ПРОЖИТЫХ ПОД СВЕТОМ ЗВЕЗДЫ ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ…» («Звезда по имени Солнце»): из дошедших до нас источников известно, что во время работы над одноимённым альбомом Виктор Цой читал «Диалоги» Платона, а внести в трек-лист песню, давшую в итоге альбому название, пришла фронтмену «Кино» уже в контексте знакомства с содержанием «Диалогов». В этой книге мы можем найти такую цитату:

«…Людям же доказательством того, что звёзды и все их движения обладают умом, надо считать постоянную, длящуюся непостижимо долго, предписанную издревле тождественность их действий. Звёзды не меняют своего направления, не движутся то вверх, то вниз, не делают то одного, то другого, не блуждают и не изменяют своих круговращений. Между тем именно это многих из нас привело к обратному заключению, — будто звёзды не имеют души, раз их действия тождественны и единообразны. За этими безумцами последовала толпа и предположила, что человеческий род обладает разумом и жизнью, коль скоро он находится в движении, род же богов не обладает разумом, раз он всегда одинаково перемещается. Ведь в действительности они вовсе не так малы, как это кажется; напротив, размер каждой из них огромен. Этому стоит верить, так как это достаточно доказано. Безошибочно можно мыслить Солнце, всё в целом, гораздо большим, чем вся в целом Земля. Да и все движущиеся звёзды обладают удивительной величиной».

В КАЖДОМ ИЗ НАС СПИТ ВОЛК, В КАЖДОМ ИЗ НАС СПИТ ЗВЕРЬ. Я СЛЫШУ ЕГО РЫЧАНЬЕ, КОГДА ТАНЦУЮ… («Звёзды останутся здесь»): данный образный пассаж даже без особого напряжения мысли можно понять как явную отсылку к «Степному волку» Германа Гессе (вспомним, как в отеле «Баланс» танцевали под «Томление» Гермина и Гарри, рассуждая о том, что они — дети Дьявола и в каждом человеке живёт не одна, а тысячи душ).

ГОРЕ ТЫ МОЁ ОТ УМА… («Красно-жёлтые дни»): тут понятная и считываемая всеми отсылка к поэме Александра Грибоедова «Горе от ума». Вспомним, кстати, в контексте песни, слова Софьи Фамусовой:

Подумаешь, как счастье своенравно!
Бывает хуже, с рук сойдёт;
Когда ж печальное ничто на ум нейдёт;
Забылись музыкой, и время шло так плавно;
Судьба нас будто берегла;
Ни беспокойства, ни сомненья...
А горе ждёт из-за угла.

И Я ВЕРНУСЬ ДОМОЙ СО ЩИТОМ, А МОЖЕТ БЫТЬ, НА ЩИТЕ… («Красно-жёлтые дни»): это отсылает нас к древнегреческому историку Плутарху и приписываемому ему труду «Изречения спартанских женщин», где есть фраза, давшая позже начало крылатому выражению: «Однажды спартанка, вручая сыну щит, внушала ему: «Или с ним, сын мой, или на нём».

КАК ШАТАЯСЬ, БОЙЦЫ О ТРАВУ ВЫТИРАЛИ МЕЧИ… («Легенда»): помните первую битву Питера в книге Клайва Стэйплза Льюиса «Хроники Нарнии. Лев, колдунья и платяной шкаф»? Уверен, мимо Виктора Цоя эта книга не могла пройти мимо...

«…И тут же с топотом копыт и хлопаньем крыльев самые быстрые из фантастических созданий скрылись в сгущающейся тьме.
Питер, всё ещё не в силах отдышаться, обернулся на голос Аслана и увидел, что тот стоит рядом с ним.
– Ты забыл вытереть меч, – сказал Аслан.
Так оно и было. Питер покраснел, взглянув на блестящее лезвие и увидев на нем волчью кровь. Он наклонился, насухо вытер меч о траву, а затем – о полу своей куртки.
– Дай мне меч и стань на колени, сын Адама и Евы, – сказал Аслан.
Питер выполнил его приказ.
Коснувшись повернутым плашмя лезвием его плеча, Аслан произнес:
– Встаньте, сэр Питер, Гроза Волков. И что бы с вами ни случилось, не забывайте вытирать свой меч».

ЗЁРНА УПАЛИ В ЗЕМЛЮ, ЗЁРНА ПРОСЯТ ДОЖДЯ. ИМ НУЖЕН ДОЖДЬ. РАЗРЕЖЬ МОЮ ГРУДЬ. ПОСМОТРИ МНЕ ВНУТРЬ – ТЫ УВИДИШЬ, ТАМ ВСЁ ГОРИТ ОГНЁМ… («Мама, мы все сошли с ума»): не знаю наверняка, был ли знаком Цой с трудами Карлоса Кастанеды, но данный пассаж чрезвычайно плотно смыкается с образной системой бессмертного мага-антрополога. Есть и другие переклички, но, повторюсь, без точного знания я воздержусь от хаотичных выводов. И, дабы избежать обвинений в праздном буквоедстве, даю здесь лишь намёк на хрестоматийное «Учение дона Хуана».

КРУГОМ ВОДОСТОЧНЫЕ ТРУБЫ ИГРАЮТ… («Моё настроение»): тут вспомним Владимира Маяковского и его вневременное стихотворение «А вы смогли бы?» (1913):

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

ЗДЕСЬ НЕ ПОНЯТНО, ГДЕ ЛИЦО, А ГДЕ РЫЛО… («Нам с тобой»): друзья, здесь я предлагаю вспомнить слова Городничего в «Ревизоре» Н.В.Гоголя: «Вот когда зарезал, так зарезал! Убит, убит, совсем убит! Ничего не вижу. Вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего...»

Я ПОЛЦАРСТВА ОТДАМ ЗА КОНЯ…. («Невесёлая песня»): фраза «Коня! Коня! Полцарства за коня!» — из вольного русского перевода трагедии У.Шекспира «Король Ричард III», сделанного актёром Яковом Григорьевичем Брянским. Не все, кстати, знают, что в оригинальном тексте Шекспира король, потерявший в решительном сражении коня, готов отдать за нового коня всё царство целиком («A horse, a horse! My kingdom for a horse!»). Исследование данного эптонима — по ссылке.

МЫ СИДИМ У РАЗБИТЫХ КОРЫТ… («Невесёлая песня»): тут каждому ежу понятно — это отсылка к «Сказке о рыбаке и рыбке» А.С.Пушкина:

Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А перед нею разбитое корыто.

И НИКТО НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ВИНОВАТЫМ БЕЗ ВИНА… («Пачка сигарет»): фраза с изменённым смыслом, подсознательно отсылавшая советских и постсоветских слушателей к пьесе А.Н.Островского «Без вины виноватые».

И НИКТО НЕ ХОТЕЛ РУКАМИ ЖАР ЗАГРЕБАТЬ… («Пачка сигарет»): расхожая крылатая фраза, имеющая в корневой системе высказывание Апулея (правда, русский переводчик щедро добавил в неё жару) и звучащая, к примеру, из уст Фауста в великой философско-мистической драме Иоганна Вольфганга Гёте:

Так врали новичкам жрецы мистерий,
В святилище им преграждая вход,
Но предо мною ты, наоборот,
Услужливо распахиваешь двери
И посылаешь в капище пустот,
Чтоб с помощью изученных заклятий
Руками загребал тебе я жар.

ЕСЛИ ЕСТЬ ТЬМА, ДОЛЖЕН БЫТЬ СВЕТ («Песня без слов»): фраза, отсылающая к Новому Завету («Евангелие от Иоанна»), где: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Также может отсылать рождённого в СССР читателя и слушателя к драме Л.Н.Толстого «И свет во тьме светит».

ЗАМЁРЗШИЕ ПАЛЬЦЫ ЛОМАЮТ СПИЧКИ, ОТ КОТОРЫХ ЗАЖГУТСЯ КОСТРЫ… («Попробуй спеть вместе со мной»): явная отсылка к написанному в Читинском остроге стихотворению поэта-декабриста Александра Одоевского «Струн вещих пламенные звуки» (1828 г.) с крылатой строчкой «Наш скорбный труд не пропадёт, из искры возгорится пламя». В контексте ломания спичек можно рассматривать как образно-смысловую отсылку к фантастической повести Юрия Томина (см. дальше примечание к песне «Хочу перемен»).

Я СМОТРЮ В НОЧЬ – Я ВИЖУ, ЧТО НОЧЬ ТЕМНА… («Прогулка романтика»): друзья, не знаю, как вы, но я всегда был склонен видеть здесь отблеск стихотворения Александра Блока, где:

Пусть светит месяц — ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье, —
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастья.
Ночь распростерлась надо мной
И отвечает мёртвым взглядом
На тусклый взор души больной,
Облитой острым, сладким ядом.

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СВЕТ ПРОДОЛЖАЕТ НАШ ДЕНЬ, И КОРОБКА ОТ СПИЧЕК ПУСТА… / …И ВДРУГ НАМ СТАНОВИТСЯ СТРАШНО ЧТО-ТО МЕНЯТЬ («Хочу перемен»): – с некоторых пор эта широко популярная и, казалось бы, ясная как день песня ассоциируется у меня с сюжетной линией сказочно-фантастической повести Юрия Томина «Шёл по городу волшебник», написанной в 1963 году. Все эту книгу наверняка прекрасно помнят, но, на всякий случай, давайте пробежимся по сюжету: эта история о приключениях ленинградского школьника Толика Рыжкова, волею случая встретившего в глухом дворе злого волшебника в образе мальчика с голубыми глазами. У волшебника, как видит Толик, явная связь со спичками. Толик спасся бегством, невзначай прикарманив один спичечный коробок, и вскоре выяснил, что спички те волшебные: переломишь одну такую — исполняется желание. Как мы помним, всё это Толику пошло не впрок. Разозлившийся Волшебник находит Толика и забирает его, а вместе с ним подвернувшихся под руку приятеля Мишку с собакой Майдой, в некий параллельный мир островного типа, который называется Вчерашний День. На острове — отсутствие людей и сплошь развлечения, которые не приносят радости. Друзей разлучают, а к Толику приставлен робот Балбес, которым парень вскоре научился манипулировать, узнав, что тот не может причинить ему боль. Выясняется, что этот мир отделён от реальности Чертой, и если приблизиться к ней на рассвете, можно её пересечь. Далее друзья пытаются друг друга найти и вырваться за пресловутую Черту, устроив гонки на катере, спасаясь от волшебника и прислуживающего ему робота (один из впечатляющих моментов — современный Ленинград, показавшийся пацанам на миг из-под морока Вчерашнего Дня).

После чудесного возвращения в свой мир Толик понимает, что прежнее его колдовство до сих пор в силе, и это очень фигово. А самое фиговое — нет больше спичек («коробка от спичек пуста...»). Всё же, Толик находит одну спичку, упавшую за спинку дивана. Помните последнее желание парня? — Ничего мне не надо. Пускай всё будет как раньше. И у Мишки — тоже. «И вдруг нам становится страшно что-то менять»... Что-то такое, всё-таки, есть в этом причудливом ассоциативном пересечении. Читал ли Виктор Цой повесть, видел ли фильм? Бог весть, но незримые магистрали снова отчётливо пересеклись в неких неосязаемых мирах.

Что ж, вот такое путешествие получилось. Завершу цитатой из упоминавшегося выше Кастанеды: «Люди легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чём поют». Мы не знаем, какой образ, книга или фраза лежали в основе той или иной песни Виктора Цоя или любого другого творца. Это, собственно, и незачем знать — магия песен работает вне источников и концепций. Но мы можем попробовать нащупать проступающую сквозь эти песни суть мироздания, постоянно ускользающую от нас. И стать более чуткими к поступающим сигналам.

© Игорь Шамарин, 14-15.08.2018 г.

Опубликовано в категории Блог | Комментировать

Ушёл Эдуард Успенский..

14 августа ушёл в Вечность классик современной детской литературы Эдуард Николаевич Успенский, ему было 80 лет. Вклад Успенского в отечественную культуру огромен, все мы время от времени применяем в разговоре цитаты из его книг про Крокодила Гену и Чебурашку, про Дядю Фёдора, кота Матроскина, пса Шарика и их вечного антагониста, представителя рационального мира почтальона Печкина, про школьника Митю в мире русских народных сказок из культовой повести «Вниз по волшебной реке». Бесконечно пересматриваем «Пластилиновую ворону», «Осьминожек», «Ивашку из Дворца пионеров», «Следствие ведут Колобки», «Про Сидорова Вову», созданные по искромётным и не имеющим срока обесценивания сценариям Успенского. Не стоит забывать и вклад писателя в популяризацию вечно живого жанра «дворовой песни» в проекте «В нашу гавань заходили корабли». Светлая память.

Опубликовано в категории Блог, Ушедшие в Вечность | Комментировать

Странный сериал

Сон. Летнее лесное что-то вокруг, вечер. До сарайчика подниматься минут пять по каменной дорожке, и мог бы успеть в аккурат к началу. Ан нет, родичи уже вышли на крыльцо, машут руками, торопя: — Давай скорее, не тормози, пропустишь, уже начинается! Вся страна и весь мир смотрит финал «Игры престолов», как тут остаться в стороне. Да мне и самому интересно, чего уж греха таить.

Жена не пошла, осталась в каком-то нашем обособленном месте: буду, мол, медитировать, после в инете спокойно посмотрим. А я не устоял против приглашения, иду-тороплюсь. Зашёл в сарайчик, там все углы забиты — везде зрители. Слышу, кино уже и впрямь начинается, только вместо привычной музыки на заставке какую-то фолковую ерунду поёт Хелависа (дескать, для российского зрителя финал «ИП» адаптировали вплоть до таких деталей). Мне выделили какой-то минимальный участок, с которого, чтоб что-то увидеть на КРОХОТНОМ экранчике под самой крышей, пришлось бы всю серию выгибать шею. Раздражение. А тут ещё родственник расставил по всем плоским поверхностям помидорную рассаду, и не нашёл ничего лучше, чем поставить пластиковую банку прямо у меня перед глазами — чтоб закрывало экранчик! Встал я со своего неудобного места и стал отодвигать эту рассаду в сторону. Естественно, всё моментально сломал, аж помидоры раскатились какой куда, замызгали стенку. Тут я вспылил, всё послал к чёрту, да ещё добавил самоуничижения: мол, ну видите, какой я дурак, медведь, увалень, пойду я от вас, тем более и смотреть такой сериал ТАК — невозможно (а сам гляжу — экран-то уже раздвинулся, стал раз в шесть шире, да и места побольше вокруг). А помидорный родственник (хозяин сарайчика, судя по всему) лишь подначивает: мол, да и в самом деле, иди отсюда, раз ты такой дурак, увелень да слон в посудной лавке!

...А вот я не ушёл ни фига. То есть, для них — ушёл, а сам остался и решил финал «Игры престолов» хоть частично, но посмотреть. Только пришлось дожидаться окончания...перерыва. То есть, это уже футбол мы смотрим? Ладно. Ну, сижу жду, когда команды выйдут на поле, уже вижу судью, а следом за судьёй выходят...какие-то расписные старушки в бутафорских коронах и начинают музыкально-театрализованный сет. Заинтриговали! Это даже круче футбола, пожалуй. Развлечёмся.

В первой песне дело дошло только до припева. Что-то там: «Бабушка Бу-Дзынь, бабушка Бу-Дзынь...». Солистка поправила сползшую на нос корону, широко улыбнулась, лихо вдарила по струнам красного «страта» и...

Какую-то я не ту «Игру престолов» посмотрел, короче.

Опубликовано в категории Антология снов | Комментировать

Кельтский проспект

Приснилось — сижу за столом на улице, в аккурат у входа в монументальную станцию метро. Поднял глаза — прочитал название: «КЕЛЬТСКИЙ ПРОСПЕКТ». Народу терпимо, но чем дальше — тем ближе к часу пик, и вот уже у дверей толпа задерживается, не успевая просочиться целиком до подхода новых людей. Люди дожидаются возможности войти в двери станции, а пока стоят — жадно таращатся на меня, разве что пальцами не показывают. И стало мне как-то неуютно так сидеть, думаю — на хрена сижу здесь, идти от греха надо. За станцией — какие-то проходы, стены домов. Вошёл в эти проходы и оказался в затенённой зоне демонтажных работ: от прежних домов остались одни стены, несмотря на сгущающиеся сумерки работает строительная техника, разрушая ветхие, почерневшие от времени остовы, активно перекрикиваются рабочие, сидящие в пустых оконных проёмах на противоположных стенах. Я там проскальзываю от одной стены к другой, выбирая самые теневые участки — чтоб, значит, на голову сверху ничего не шмякнулось. И вообще, в тени оно надёжнее.

Тут, в лепестке тени от болтающейся на ветру жестяной пластины, некий персонаж нарисовался — антропоморф, вроде, но аура у него не опаснее, по ощущениям, чем у свисающих сверху рабочих. И уговорил персонаж меня пойти с ним (хоть во сне и всплыло из подсознания булгаковское, про разговоры с незнакомцами), уж так стало интересно его покалывающее пузыриками уговаривание. Плутали мы там по задворкам, пока не спустились в подвал. Это оказалась библиотека с жёлтыми лампами под сводами потолка. ТЫ КНИГИ НЕ ОТКРЫВАЙ, МАЛ / ТЫ КНИГИ НЕ ОТКРЫВАЙ, МАЛ. Отметил странноватую форму обращения и двоякость какую-то (затруднительно тут объяснить, что за двоякость, это некий визуальный образ фразы), а вот смысл... короче, поступил я от обратного, стал открывать все попадающиеся под руку книги. Продемонстрировал независимость и, главное, контроль — так решил. Персонаж исчез, а я понял, что спутника своего «обронил» в одну из книг. Он туда — в одну из открытых обложек (люков?) — как будто сталкер в заброшке шагнул и — ...

Ощущение странное: жалости к незнакомцу нет, хоть явно я поступил не так, как он ожидал. Эмоций тоже нет особых — мы не успели даже словом обмолвиться толком. В заброшки эти возвращаться желания не имею, спасательных экспедиций собирать — тоже. Говорю же — не прикипел я к нему, возникшему из тени жестяного лепестка и шагнувшего в люк открытой (куда?) обложки. Единственная мысль постфактум: хочется от «Кельтского проспекта» пройтись непосредственно по самому проспекту, поглядеть.

Опубликовано в категории Антология снов | Комментировать

Кадр дня

Сюрреалистическое граффити на московской окраине:

Опубликовано в категории Блог, Фотоблиц | Комментировать

На смерть Владимира Войновича

Владимир Николаевич Войнович... Можно сказать много слов, и все они будут иметь лишь свойство тени относительно реальной силы и гражданской безупречности этой Личности.

Придумывать реальность — свойство поэтов и демиургов. Мне с детства казалось, Войнович высечен из каменной породы и будет здесь вечно — живым олицетворением какой-то пусть и эфемерной, но справедливости. Помню как на излёте 1988-го, кажется, года в «Юности» начали публиковать «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Это был небывалый мурашковый восторг, и те журнальные номера до сих пор не выброшены — артефакт, не имеющий земной цены. И далее, по жизни, — с концептами, бронебойным юмором и поднимающим с колен голосом Войновича, не поддающегося деформации безжалостного времени.

Фантастически здорово, что так много лет мы были Вашими современниками, Владимир Николаевич. Это был Ваш нам подарок, за который — низкий поклон. Теперь — по дорогам звёздным, как и было спето. И пусть Ваша неповторимая чеширская улыбка так и продолжает светиться над многострадальной страной, достойной гораздо лучшей участи.

Опубликовано в категории Блог, Ушедшие в Вечность | Комментировать

О книге Бена Хеллмана «Сказка и быль: история русской детской литературы»

Вопреки моему изначальному скепсису, вышедшая пять лет назад книга финского литературоведа Бена Хеллмана «Сказка и быль: история русской литературы для детей и юношества (1574—2010)» оказалась увлекательнейшим чтением — всем её горячо рекомендую. И вроде бы, есть у нас каноническая «Детская литература» Арзамасцевой и Николаевой, ан нет — альтернативное исследование Хеллмана выглядит, пожалуй, пофундаментальнее.

Чем же таким особенным эти 560 страниц могут увлечь? Да самым главным — заинтересованным методом исследования, осмысленным полётом и орлиной зоркостью. Тонко подмеченными нюансами. Неприятием каких-либо авторитетов и вниманием даже к стихийным гениям, авторам единичных прозрений. А ещё — более глубоким ретроспективным бурением: если раньше считалось, что в России писать для детей начала Екатерина Великая, то в данной монографии за точку отсчёта взята первая русская азбука 1574 года с её специальным обращением к детскому читателю. Вот так, от первых букварей и азбук, с бесстрастным подходом, начинает автор своё распределённое по хронологическим главам препарирование отечественной литературы «на детском языке».

Естественно, Хеллман не без улыбки цитирует «Юности честное зерцало», один из самых ранних воспитательных источников, инициированных Петром Первым. Помните главу «Как младый отрок должен поступить, когда оный в беседе с другими сидит»? — «Когда прилучится тебе с другими за столом сидеть, то содержи себя в порядке по сему правилу: в первых обрежь свои ногти да не явится яко бы оныя бархатом обшиты, умой руки и сяди благочинно, сиди прямо и не хватай первой в блюдо, НЕ ЖРИ КАК СВИНЬЯ, и не дуй в ушное, чтоб везде брызгало, не сопи егда яси, первой не пии, будь воздержан, ИЗБЕГАЙ ПЬЯНСТВА, пии, и яждь сколько тебе потребно, в блюде будь последний, когда часто тебе предложат, то возьми часть из того, протчее отдай Другому, и возблагодари ему. Руки твои да не лежат долго на тарелке, ногами везде не мотай» — и т.д. 

И далее, по реке истории, через сентиментализм и захлопнутую эпоху Просвещения после итогов Французской революции и пугачёвского бунта, к поэту-новатору Александру Шишкову, впервые изобразившему в русской литературе играющих детей (до того им было дозволено лишь почтительно выслушивать назидания старших).

В 1795 году впервые был переведён на русский Шарль Перро, так началась история переводов и адаптаций, обогативших нашу литературу как методически, так и сюжетно (далее по всей книге — параллельное исследование зарубежных источников и сюжетных перекличек, порой неблаговидных).

Фигура Ивана Крылова окончательно затмила в России Эзопа и Лафонтена после посмертной канонизации баснописца в иллюстрированной биографии Дмитрия Григоровича «Дедушка Крылов». С тех пор в русских школах и семьях учили наизусть только крыловские басни с эзоповскими и лафонтеновскими сюжетами — в то время как собственные басни И.К. не поддавались пониманию в силу их аллегорического тумана.

Период романтизма наглядно представлен «Чёрной курицей» Антония Погорельского и «Городском в табакерке» Владимира Одоевского. Эти книги чрезвычайно подробно разбираются в монографии, не забыт и факт дружеских отношений Погорельского с Э.Т.А.Гофманом.

Далее — сказки Пушкина и Жуковского, а также фигура Петра Ершова. Мы становимся свидетелями детективного расследования авторства не нашедшей понимания у тогдашних критиков поэмы «Конёк-Горбунок» (во-первых, сибиряк Ершов при переиздании не вспомнил ни одной строфы собственной поэмы; что касается авторства, то в ряду версий допускается...Пушкин, которому попросту надоели нападки Белинского и, в целом, жанр «Сказки А.С.Пушкина»). Забавен анализ текста в плане его периодической абсурдности: особенно исследователя смешит рыбка ёрш, падающая НА КОЛЕНИ перед китом.

«Аленький цветочек» Аксакова, в отличие от советских литературоведческих трудов, рассматривается (на основе его же собственных слов) как отражение «Красавицы и Чудовища» в публикации мадам де Бомон. Становление детских журналов, прорастание поэзии для детей и юношества, исторические очерки — очень подробно.

Эпоха реализма представлена, в первую очередь, уникальным в своём роде опытом Льва Толстого и его последователей, а также женщинами-писательницами. Анекдотичен пример Ирины Гордеевой-Щербинской, мать которой отправила её первый поэтический опыт писателю Тургеневу. Тот публиковать опус отказался, но в письменном ответе допустил фразу про «нечто похожее на задатки будущего дарования». Через шесть лет Тургеневу прислала рассказы сама Ирина, и тот ответил, что «прочёл их с удовольствием». И вот, Гордеева-Щербинская издаёт книгу «Чтение для детей», предисловием к которой делает...эту самую вежливо-комплиментарную переписку с мэтром. Тургенев негодовал, но ничего сделать с этим уже не мог.

В 1840-м впервые на русском был издан Ханс Кристиан Андерсен, с тех пор его влияние не иссякало.

Фигура мрачного сказочника Николая Вагнера, все книги которого были изъяты из обращения после 1917 года, ярко и подробно прорисована в данном исследовании. Не меньше комплиментарного внимания уделено Дмитрию Мамину-Сибиряку, автору «Алёнушкиных сказок».

Отзвук народничества, «Гуттаперчевый мальчик» Григоровича, «Дети подземелья» Короленко — качественный анализ.

«Дети воды» (1863) Чарльза Кингсли — как векторный указатель современной детской фантастики и определённая серьёзная веха.

Далее — период модернизма, феномен Лидии Чарской с обзором едва ли не половины её произведений.

Всё перемоловший, переиначивший и, отчасти, растоптавший в костную пыль XX век: Маяковский, ОБЭРИУты, Маршак, Чуковский, Житков, Шварц, Горький, Аверченко, Саша Чёрный, Гайдар, Кассиль, А.Толстой и другие — вдумчиво-критическое погружение в творческий мир и личную историю каждого, в многолетней перспективе. Соответственно, прикосновение к трагедиям и внутренним безднам этих противоречивых и талантливейших творцов — гонимых и возвеличенных, охаянных и заново воспетых.

В случае с Алексеем Толстым от исследователя не ускользнула лукавая фраза в предисловии к «Золотому ключику» (1936) о том, что история Буратино написана по памяти о прочитанной в детстве, но впоследствии утерянной старой-старой книжке «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы» (имя Карло Коллоди, умершего через семь лет после рождения Толстого, тот, видимо, крепко-крепко позабыл).

Ленин и лениниана в детской литературе — особое и многолетнее направление. Автор монографии не обходит вниманием известное высказывание Н.Крупской: «Ничего нет возмутительнее того, как пишут в учебниках и детских книжках о Ленине... Выходят такие заветы — „ЧИСТИ ЗУБЫ — ТАК ЗАВЕЩАЛ ЛЕНИН!“, „Будь правдив — так завещал Ленин!“ и т.д. и т.д. А о том, что Ленин действительно сделал, ни слова». Фигура Крупской ярко показана как пример воинствующего борца с фантазией и «тёмной» романтикой в детской литературе.

Самой смешной детской книгой 1930-х годов автор исследования признаёт «Старика Хоттабыча» (1938) Лазаря Лагина — не преминув, впрочем, напомнить, что повесть во многом списана с «Медного кувшина» (1900) англичанина Ф.Энсти.

В 1939 году переводчик Александр Волков, практикуясь в английском языке, создал на основе сказки Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз» первый вариант сказочной повести «Волшебник Изумрудного города», впоследствии дважды переработанной и послужившей началом целого цикла повестей про девочку Элли и её друзей. Все шесть книг стали бестселлерами в СССР и переиздаются до сих пор, на них выросло несколько поколений.

Применительно к сказам Павла Бажова подчёркивается: «Малахитовая шкатулка» (1942) — собрание авторских историй, вопреки устоявшемуся мнению, что в этом цикле автор адаптировал фольклор, бытовавший среди рабочих на Урале.

Дальше в книге идут разделы с красноречивыми названиями: «Под мудрым руководством и отеческой заботой товарища Сталина» (1941—1953), «Оттепель в детской литературе» (1954—1968). Фигуры С.Михалкова, А.Барто, В.Губарева и некоторых других представлены в историческом контексте, от истового восхваления вождей до реальной пользы на поприще детских авторов. Показателен пассаж о «Королевстве кривых зеркал»: «В конце повести, после того как Оля бесстрашно сражалась за Правду, Губарев, безропотно следуя указаниям официальной кампании пропаганды, показывал советским детям ещё одно кривое зеркало».

В книге часто (намного чаще других) звучит имя Анатолия Алексина: мы видим, как сквозной линией через эпоху прочерчена его долгая творческая судьба.

В начале 1960-х в СССР был издан перевод сказки Джанни Родари «Приключения Чиполлино» (1951), выполненный Златой Потаповой под редакцией Самуила Маршака. Книга нашла ошеломляющий отклик в сердцах и умах советских детей. Также лишь с наступлением эпохи хрущёвской оттепели советские дети, с некоторым отставанием от мира, познакомились в наконец переведёнными здесь книгами «Маленький принц» (1943) Антуана де Сент-Экзюпери, «Винни-Пух и все-все-все» (1926) А.А.Милна, «Мэри Поппинс» (1934) Памелы Трэверс, «Питер Пэн» (1902) Джеймса Барри и «Алиса в Стране чудес» (1865) Льюиса Кэрролла. Тогда же на книжных полках в СССР появились переводы сказочных историй Астрид Линдгрен («Пеппи Длинныйчулок» (1945), трилогия «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше», 1955-68) и Туве Янссон (частично изданные истории пятидесятых-шестидесятых годов про Муми-троллей).

Борис Заходер, Николай Носов, Виктор Драгунский, Владислав Крапивин, Иван Ефремов, братья Стругацкие и целый ряд других авторов — в соответствующих обзорах и с оценкой влияния. Не забыт Олег Григорьев. И далее, и далее, к творчеству Эдуарда Успенского, Кира Булычёва, Григория Остера и вплоть до «Тани Гроттер» Дмитрия Емца и «Волкодава» Марии Семёновой.

Есть место философскому взгляду: что есть детская книга и что есть книга для взрослых, и должна ли настоящая детская книга оставаться с человеком всю его жизнь. Каждый исторический период представлен в контексте социально-политических веяний и реалий, с фрагментами резолюций и постановлений, критических отзывов, биографических фактов, сравнением в соответствующим вперёдлетящим жанром той самой «взрослой» литературы — что даёт эффект качественного погружения. Мы видим, как под прессом государственной машины деформировались, а порой и уничтожались самые мощные тенденции и ростки, замедляя развитие жанров: финский автор ненавязчиво призывает не игнорировать данный фактор. Мы прослеживаем, как в условиях войн, репрессий и разрухи возникали удивительные гении и их вневременные тексты, как поэты и писатели осваивали искусство хождения по лезвию бритвы. Ощущаем реальность на вкус, узнавая подоплёку появления или уничтожения тех или иных книг, журналов, пьес.

Пожалуй, это самая подробная монография на заданную тему. О её пользе следует ещё много размышлять — с благодарностью к Исследователю и большинству названных в исследовании Авторов.

Опубликовано в категории Мысли о прочитанном | Комментировать

Спорт и мир

Итак, друзья, обещанный разговор о политике в современном спорте. Помню, в детстве мужик-балагур, вытираясь на пляже цветастым полотенчиком, рассказывал не таясь спортивный анекдот: у метателя молота на Олимпиаде худосочный болельщик вырвал молот из рук и швырнул дальше рекордной отметки. Корреспондент программы «Время» удивлённо спрашивает: — Товарищ, как же вам удалось это сделать? «ДАЙТЕ МНЕ СЕРП, Я ЕГО ЕЩЁ ДАЛЬШЕ БРОШУ!». Анекдот имел успех у собравшихся, хоть нас, детей, и попросили его нигде не рассказывать.

Сейчас мне за сорок, и всё это повторяется, как в затяжном лихорадочном сне: каждое проводимое у нас резонансное спортивное мероприятие мирового масштаба окрашено в скверные тона с преобладанием цвета хаки. Летние игры в 1980-м, скандально бойкотированные после ввода советских войск в Афганистан (кстати, друзья, вы в курсе, что буквально на днях Афганский посол в России ​Абдул Каюм Кучай произнёс знаковый спич о том, что Кабул рассчитывает на официальные извинения наших властей за факт военной поддержки СССР «марионеточных левых сил, которые на самом деле не были левыми, а всего лишь хотели власти» и за потерю 2-х миллионов афганцев?). Далее — зимние Игры в Сочи (2014) с победами, «окрашенными» допинговым скандалом и последовавшей геополитической аферой, повлёкшей международные санкции. Наконец, завершившийся недавно Чемпионат FIFA с внушительной массой не приехавших сюда европейских болельщиков, которым «всего-то» рассказали о сбитом самолёте, политических заключённых и тёмном деле с токсичным флаконом. Во время одной из трансляций матчевый комментатор бросил вскользь: «НАЧИТАЛИСЬ ГАЗЕТ, ЛИШИЛИ СЕБЯ УДОВОЛЬСТВИЯ». А по-моему, кто-то здесь всё никак не может заставить лишить себя «удовольствия» быть властелинами королевства кривых зеркал.

Опубликовано в категории Блог | Комментировать

Эдвард Мунк и луна

Вы, скорее всего, слышали, что художник Эдвард Мунк всерьёз полагал, что у Земли изначально было две луны, но впоследствии, как ему рассказал за рюмочкой чая друг-писатель, вторая Луна упала в районе Северного полюса, да так там по сю пору и валяется, вросшая в лёд. Так тому и быть, ясен перец. И вот, однажды, Мунк прогуливался по Осло в компании Рольфа Стенерсена и посетовал, что Луна совсем куда-то исчезла, хотя ещё несколько вечеров назад лунное сияние в небе было очень заметно. Когда удивлённый Стенерсен указал Мунку пальцем на мерцавший в небе полумесяц, тот возмутился: КАКАЯ ЖЕ ЭТО ЛУНА, РОЛЬФ? И ЧТО С ВАШИМ ОБРАЗОВАНИЕМ??? ЛУНА ВЕДЬ — КРУГЛАЯ!

Все работы экзальтированного норвежца, от детских опытов до самых поздних работ — по вот этой ссылке в приведённом материале. И приглядитесь: луна на картинах Мунка всегда исключительно круглая.

Опубликовано в категории Блог | Комментировать

«Тошнота». История

Пора рассказывать историю очередного опуса. На филфаке было затруднительно, даже пригнувшись, увернуться от Сартра, он там сквозил из всех форточек; а особенно густо сартровщиной наносило во время московского октябрьского мятежа 1993-го. Помню, мы тогда ходили на занятия с раздражающими обывателей и, частично, преподавателей, траурными ленточками, прикреплёнными к одежде, а в городе пахло кровью и эрегированным оружием. «ТОШНОТА», конечно же, проросла из одноимённой книжки, могу даже предъявить восхитительной силы клок текста, заученный наизусть:

«Я высек Мориса Барреса. Нас было трое солдат, и у одного из нас посередине лица – дыра. Морис Баррес подошел к нам и сказал: «Молодцы» – и каждому дал по букетику фиалок. «А я не знаю, куда его девать», – сказал солдат с дырявым лицом. И тогда Морис Баррес сказал: «Сунь его в дырку в своей голове». «Я суну его тебе в задницу», – ответил солдат. И мы положили Мориса Барреса лицом вниз и стали стаскивать с него штаны. Под штанами у него оказалась кардинальская мантия. Мы задрали мантию, а Морис Баррес стал кричать: «Осторожней! У меня брюки со штрипками». Но мы высекли его до крови и лепестками фиалок выложили на его заду голову Деруледа».

Вспоминая тогдашнее общение с военкоматом и слёзы в глазах деканши («Куда же вы, мальчики, уходите, неужели вы не понимаете, что они вас сразу бросят туда, в этот зловонный котёл?!!»), лишний раз нахожу подтверждение тому, что каждая эпоха имеет неограниченные возможности для того, чтоб найти способ тебя накрыть с головой хоть век спустя. Однажды нашёлся черновик. И ощущение было зафиксировано таким образом:

Помнишь у Сартра
солдата с оплавленной ямой взамен лица?
Он мне явился вчера, говорил невпопад:
«Нам на войне было жизненно необходимо ловить на живца
Злые снаряды. А в чём твоя слава, брат?»

Я был застигнут врасплох. Почему-то пытался ему всучить
Старый военный билет, заскорузлый штамп…
Наспех оделся и только открыл, было, рот, он шепнул: – Молчи!
Твой приговор – в каждом слове. Так мыслит штаб.

Стрелки в часах нарезали уже тридцать третий обратный круг,
Я всё смотрел на него. Он смотрел на меня.
Я протянул к нему руку, как к зеркалу, веки сомкнул – и вдруг
Кожей почувствовал бешеный жар огня.

© И.Шамарин, 6.08.2013 (доработанный черновик).

Опубликовано в категории Истории стихов | Комментировать

Несколько строк из «Одиссеи»

Археологи, ведущие раскопки в Греции, обнаружили глиняный черепок с записью нескольких строк «Одиссеи», предположительно, эта находка является старейшим из известных фрагментов гомеровского эпоса, сообщает греческое министерство культуры.

Экспедиция на Олимпии — одном из крупнейших святилищ древней Греции на Пелопоннесе — работала под руководством греческих и немецких учёных. На обнаруженном черепке сохранилось 13 строк из XIV песни «Одиссеи», в которых царь Итаки, уже прибывший на родной остров, обращается к свинопасу Эвмею (интересно, это там, где Одиссей все тринадцать строк вопит благим матом, чтоб Эвмей отогнал уже своих кусачих собак, или байка, которой он грузит свинопаса, по поводу того, как однажды ночью замёрз и, чтобы позаимствовать у одного из воинов плащ, отослал того за подкреплением к Агамемнону?).

Предварительная датировка показывает, что фрагмент относится к III веку нашей эры, эпохе римского владычества над Грецией, и является старейшим из всех известных к настоящему времени, отмечается в коммюнике.

Источник.

Интересная статья в «Дилетанте» на гомеровскую тему.

Опубликовано в категории Блог | Комментировать